Одна группа батальонов, выйдя из леса в районе деревеньки Познань (да, Познань есть не только в Польше), пошла почти на восток, до Десны, как раз по этому водоразделу. Требовалось спешить. Двадцать километров она прошила за два часа, попутно сбивая хлипкие заслоны, что немцы расставили на территории больше для полицейских функций, чем для нормальной обороны. Но и то, мы потеряли подбитыми шестнадцать танков, причем два — безвозвратно — немецкие самоходки и противотанковые орудия стреляли из самых неожиданных мест. Страдали в основном передовые дозоры, которые мы рассылали по окрестностям, чтобы проверить и обезопасить колонные пути — собственно, о засадах мы и узнавали, когда подбивался очередной танк или БМП — немцы довольно грамотно перекрыли все направления небольшим числом противотанковых стволов — видимо, озаботились этим еще в начале наших атак. У нас не было времени, чтобы продвигаться в режиме осторожной разведки, когда дозор двигается перекатами, да еще в направлениях, с которых врагу неудобно было бы стрелять с дальних дистанций. Поэтому, выставив пару-тройку стволов в начале очередного открытого участка, остальные силы максимально скорым маршем втапливали почти по прямой, а надежде, что либо не окажется немцев, либо высокая скорость движения не позволит взять нужное упреждение. Ну, на проселочных дорогах скорость особо не наберешь, а уж при движении в лоб упреждение брать гораздо легче, если оно вообще требуется. Так что на открытых участках наши потери стали быстро расти.
Но на скорости продвижения основных сил эти засады практически не сказывались — ведь такая ускоренная разведка дозорами и была направлена на то, чтобы выявить засады заранее, чтобы было время на их подавление до подхода основных колонн, которым можно было бы не снижать скорости — чем больше мы прошьем тылы немецкой обороны, тем сложнее будет фрицам восстановить их целостность. Тут время — не деньги, время — жизни. Так что после обнаружения засады дозорные группы из двух-трех танков и пяти-шести БМП сразу же завязывали бой. Постреливая и маневрируя под прикрытием неровностей местности, они старались сблизиться с немцами, чтобы только прижать их и, дождавшись подхода пары звеньев штурмовиков, потом дособрать остатки засады, расстрелянной с воздуха. К тому же наша авиация отучила немцев постоянно находится на безлесых возвышенностях, так что они сидели в низинках, у рек, тем более что там находились и деревеньки, которых можно было разместиться с относительным комфортом. Так что, несмотря на то, что зачастую водораздел сужался до пятисот метров, основная колонна была как правило недосягаема для огня — снизу вверх ее закрывали выпуклости земли, а со стороны — расстояние или холмы. Правда, с новыми немецкими орудиями опасное расстояние увеличилось почти до полутора километров, так что иногда по нам стреляли через реки и балки, причем удачно. Но в таких случаях оставалось только дать целеуказание дежурному звену штурмовиков, чтобы те если и не уничтожили, то хотя бы подавили немца, до которого другим способом быстро не дотянуться — не устраивать же из-за каждой самоходки или вообще буксируемого орудия операцию по переправе через овраги и речушки.
Но все-равно приходилось вертеться. Колонна не только шла на восток, и но выбрасывала отростки на юго-восток, вдоль хребтов, что разделяли реки, текущие в Судость — мы безопасили основной путь и одновременно расчленяли немецкую территорию. Большая проблема возникла у Березовичей, в которых сходилось несколько местных дорог. Мы наткнулись там на колонну пехотного полка и дивизион самоходок, поэтому, выставив против нее заслон из десятка танков и батальона мотопехоты, пока пошли дальше — надо было перерубить рокадную дорогу вдоль Десны. Оставшиеся до нее пять километров прошли менее чем за час — нас задержали рота пехоты и батарея буксируемых орудий — пока зашли с флангов на БМП, пока подошли штурмовики, пока задавили последнее орудие — прошло полчаса. Зато потом с ходу взяли тыловую базу немцев, расположенную в Песочне, что была на самом шоссе, и начали обустраивать на холмах вокруг нее опорник. А танки и пехота двигались дальше. Танковый батальон и два батальона пехоты на грузовиках прошли еще пять километров вдоль шоссе на северо-запад, дошли до речки Угость, что текла поперек шоссе, и стали закрепляться — мы влезли уже в северную горловину, и немцы этого не потерпят. Основными же силами мы пошли на юго-запад, в сторону Брянска — тут оставалось-то километров пятьдесят. И попутно отрезали немецкие опорники, что находились севернее, между шоссе и Десной. Овстуговский взять не удалось, но следующий — у Речицы, и еще через один — у Кабаличей — взяли за час боя — на каждый выделили по роте-другой танков и батальону пехоты при поддержке пары-тройки звеньев штурмовиков — с тыла этих сил более чем хватало — немцы пока еще не успели обустроить полноценную круговую оборону, так что мы шли по их "задним дворам".
