– Мы можем забросить сеть еще дальше. Оружие принадлежит дедушке мистера Робертса и находится в резиденции по меньшей мере тридцать лет. Я бы сказал, что в список подозреваемых попадают все, кто когда-либо был в имении и увидел эту коллекцию.
Кендра взглянула на него.
– Но не каждый в Лондоне хотел убить леди Довер.
– Разве что все жены, – пробормотала Ребекка, но быстро закрыла рот рукой. – Простите меня, я не хотела дурачиться. Опять же, я повторю самое очевидное: самый вероятный подозреваемый – лорд Вестон. Единственный вопрос: как мы докажем, что он убил свою любовницу?
Кендра покачала головой.
– Мы не можем допустить подобных когнитивных искажений. – Она часто участвовала в расследовании убийств, где местная полиция уже сформировала свою точку зрения по поводу личности преступника. В таких ситуациях учитывалось любое доказательство, которое подтверждало их теорию, а все то, что не совпадало с их изначальным видением, не учитывалось. Это опасно. – Я согласна, что лорд Вестон – самый очевидный подозреваемый. Но он не
Она сделала паузу, потом продолжила:
– Мадам Годе сказала, что леди Луиза и леди Изабелла обе выражали желание увидеть леди Довер мертвой.
– Люди чего только не говорят в приступе бешенства, – сказала Ребекка.
– Мне сложно представить, чтобы эти молодые леди могли убить леди Довер таким варварским способом, – признался Элдридж.
Кендра подумала о предрассудках этой эпохи, например, таких, согласно которым из числа подозреваемых автоматически исключают так называемый слабый пол. Она задумалась над тем, сколько жен могли отравить своих мужей и спокойно жить дальше.
– Я не отказываюсь ни от одной версии, – сказала она твердо. – Вестон встревожился, когда мы упомянули имя его сына. Было ли это потому, что он волновался, что его сына втянут в это расследование, или же потому, что он подозревал, что его сын виновен?
– Мы точно знаем, что виконт Доусон разозлился на леди Довер после того инцидента с ожерельем, – сказал Элдридж, кивая. – И когда он попытался вернуть его, она рассмеялась ему прямо в лицо. Такое ударило бы по самолюбию любого юнца.
– А если бы он узнал, что любовница его отца беременна, это могло разозлить его еще больше? – поинтересовалась Кендра.
– Беременность вызвала бы сплетни, но не повлияла бы на порядок наследования, – заметил Алек. – Незаконнорожденные не такая уж и редкость, мисс Донован. Половина королевской семьи породили детей вне законного союза. Даже если бы Вестон совершил глупость, ушел от семьи и женился на Корделии, Доусон все равно оставался бы наследником по праву первородства. Он бы получил имение и титул.
– Да, но, как сообщила нам леди Сент-Джеймс, Доусон, возможно, находится в поисках богатой наследницы. Даже купец два раза подумал бы, прежде чем выдать свою дочь за члена такой семьи, репутация которой подпорчена разводом и скандалом, который устроила леди Довер.
Кендра допила свой кофе и поставила чашку на стол герцога.
– Кажется, виконту есть что терять, пусть и не титул. Думаю, пора с ним поговорить. Кто хочет нас представить?
Как оказалось, Кендра не нуждалась в представлении, по крайней мере, в формальном. Герцогу сообщили, что виконт имел привычку проводить субботние вечера в гостях у некоей миссис Аллен.
Кендра смирилась с тем, что этим вечером она будет помирать со скуки, слушая, как молодые леди по очереди играют на фортепьяно. Леди Этвуд с кривой усмешкой поправила ее представление о предстоящем приеме уточнением, что миссис Аллен вообще-то владела игорным вертепом – хотя герцог настаивал на названии «игорное заведение». Очевидно, подобные заведения посещали в основном мужчины, а если женщины и присутствовали, то они не были леди. Игорные дома же, наоборот, имели лоск респектабельности, там могли попытать удачу даже хорошо воспитанные леди. Однако эта разница, видимо, ускользала от леди Этвуд, которая решила провести свой вечер в другом месте.
Кендра с трудом сдержала улыбку. Вечер без графини, в глазах Кендры, уже удался. И посещение заведения миссис Аллен, по всей видимости, было намного менее скучным, чем очередной светский раут.
Миссис Аллен переделала свою гостиную в нечто похожее на перворазрядный игровой зал, ничуть не хуже, чем те, что есть в Сизарс-пэлас[17], куда ходят толстяки, ставящие от 10 тысяч долларов до 1 миллиона за раз, не какой-то там пронзительный писк игорных автоматов. Мужчин было в два раза больше женщин, хотя женщины за столами в основном были пожилого возраста. Заведение миссис Аллен, возможно, считалось респектабельным, но Кендра сомневалась, что родители позволили бы своим дочерям-дебютанткам зайти в эти двери.
Приглушенный шум голосов раздавался по всей комнате, нарушаемый лишь короткими всплесками смеха то тут, то там. Но все же под светским фасадом Кендра чувствовала напряженность, горькую нотку отчаяния, которая поднималась и смешивалась в воздухе с цветочным парфюмом, пряным одеколоном, дымом и потом.
