Переломный момент полностью

– Она повернулась, словно намереваясь метнуться в гардеробную. – Уверена, у Эмилио есть смокинг. Судя по остальной одежде, он, скорее всего, из полиэстера и зеленовато- желтый, но, возможно, бабочка…

– Джина. – Макс остановил ее до того, как она дошла до двери. Поманил ее к себе.

Джина протянула ему зеленые шорты, но Макс взял не их, а ее руку, и привлек девушку к себе.

– Я люблю тебя, – сказал он таким голосом, словно сообщал какую-то жуткую скорбную весть, которая все же отчего-то отчасти его забавляла.

Джина надеялась, что он это скажет, даже молилась об этом, но то, что Макс умудрился при этом улыбнуться, пусть и мимолетно, было просто чудом.

А потом, не дожидаясь, что ее замершее сердце снова забьется, Макс ее поцеловал.

И о, к этому чуду она тоже не была готова: к сладкой мягкости его губ, к сильной хватке обнимавших ее рук. Почти восстановив форму, Макс стал крупнее и объемнее, чем после больницы – и это тоже было потрясающе. Джина водила руками по его гладкой мускулистой спине и плечам, и поцелуй из нежного перерос в страстный.

И, боже, это тоже было чудом.

Вот только Джина не могла не думать о словах, которые Макс выдавил из себя, словно возможность сказать их вслух стоила ему души. Зачем он признался ей в любви именно сейчас?

Да, она много лет ждала этих слов, но…

– Ты… Ты сказал, что… Думаешь, мы умрем? – спросила Джина.

Макс удивленно засмеялся.

– Нет. Почему ты… – Он догадался сам. – Нет, нет, Джина, просто… Мне следовало сказать тебе раньше. Стоило признаться много лет назад, но на самом деле надо было сказать эти слова вместо, ну знаешь, «привет». – Снова усмехнулся, очевидно, недовольный собой. – Боже, я идиот. Ну то есть, привет? Я должен был войти и сказать:

«Джина, ты нужна мне. Я люблю тебя, не оставляй меня никогда».

Девушка пристально посмотрела на него. Возможно, и хорошо, что он не сказал ей этого тогда, потому что она бы упала в обморок.

Было очевидно, что Макс чего-то ждет, но она совершенно утратила дар речи.

– Ладно, – сказал Макс. – Теперь я боюсь, что, хм, опоздал? – Неуверенность превратила его утверждение в вопрос. – Я опоздал? – снова спросил он, словно на самом деле думал…

Хотя Джине и нравилось наблюдать, как Макс нервничает, она заставила легкие и голосовые связки вновь заработать.

– Ты…

Ей пришлось откашляться, но к тому времени уже было не важно, что она скажет, потому что выступившие на ее глазах слезы совершенно ясно сказали ему все, что он хотел услышать.

Джина увидела, что Макс успокоился, и, да, страх не покинул его, но теперь к нему примешивалась надежда. И то, что чертовски сильно походило на счастье.

Счастье – в глазах Макса.

– Ты на самом деле просишь меня дать тебе второй шанс? – умудрилась выдохнуть она в едином порыве.

И Макс поцеловал ее, словно не мог стоять так близко к ней, не касаясь ее губами.

– Пожалуйста, – выдохнул он, целуя ее снова, пробираясь языком в рот и… Господи…

Джина могла бы стоять там и целоваться с Максом вечно, но человек с рупором упорно не хотел затыкаться.

Кроме того, ей хотелось убедиться, что между ними происходит нечто большее, чем просто секс.

– Ты хочешь, чтобы я была в твоей жизни? – спросила Джина. – То есть, очень здорово, что я тебе нужна, но…

«Нужна» подразумевает некий недостаток свободы воли. «Хочу» же…

– Хочу, – кивнул он. – Да, я хочу тебя. В своей жизни. Джина, без тебя я не был собой.

– Он осекся. – Точнее… – Он покачал головой. – К черту. Я полный придурок, но если ты все равно по какой-то причине меня любишь… Если ты действительно имела в виду то, что сказала, о том… – И снова это чувство вспыхнуло в его глазах. Надежда. – Что все равно меня любишь.

– Я люблю тебя не все равно, – с бешено колотящимся сердцем сказала Джина. – Я люблю тебя, потому что. – Она коснулась его лица, его гладко выбритых щек. – Хотя, раз уж ты об этом упомянул, ты действительно полный придурок, и я, наверное, заслуживаю… компенсации в некоторых аспектах. То есть, в любых отношениях нужно выторговать определенный объем компромиссных решений, верно?

Макс действительно счел, что она говорит всерьез.

– Ну да.

– Значит, если, скажем, я намекну, как невероятно сексуально ты бы выглядел в этих стрингах…

Макс с облегчением усмехнулся:

– Черт, а я думал, ты всерьез.

– Черт, – поддразнила Джина, – так и есть.

Макс взял ее лицо в ладони, и от пылкости в его глазах колени Джины подогнулись.

– Я их надену, если ты тоже наденешь…

Он снова поцеловал ее, и на этот раз его поцелуй дышал чистой страстью. Его требовательные губы больше не были мягкими, он притягивал ее все ближе к себе, а она в свою очередь льнула к нему, запустив пальцы в волосы. Джина хотела коснуться его всего – этого невероятного здорового Макса, его мускулистых рук, широкой спины и живота с намеком на кубики, который удивил ее в тот самый первый раз при виде обнаженного любимого – в ее номере мотеля во Флориде, кажется, сто лет назад.

Или не совсем сто лет, а – для Макса – два пулевых ранения назад. И, целуя его, Джина гадала, действительно ли агенты ФБР измеряют время различными телесными повреждениями.