Макс тоже захохотал, но, проверив повязку, поморщился.
Дерьмо, Джина на самом деле забыла о его последнем ранении.
– Я не причинила тебе боли? – встревожено спросила она.
– И близко нет. – Макс поцеловал ее, одновременно выхватывая из вороха одежды одну из рубашек Эмилио. – Я не стану тебя ждать, ладно?
Джина кивнула. Ей определенно нужно было привести себя в порядок. Потрясающе, что Макс не дергается по поводу отсутствия контрацепции – посткоитальный шок и чувство сожаления пока его не накрыли.
– Я быстро. Мне нужно только…
– Джина! – раздался сверху крик. Молли. – Мне
Макс снова поцеловал ее и пошел к выходу. Но обернулся, прежде чем покинуть кухню.
– Ах да, – добавил он, – я собирался сказать еще кое-что. Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж.
И с этими словами ушел.
Невероятно.
Абсолютно невероятно. Молли была в ярости.
– Кому бы ни пришла в голову идея использовать в этих целях ребенка – этот человек заслуживает виселицы!
Всех жителей соседних домов уже эвакуировали. Многие из них стояли за шеренгой солдат, наблюдая за идущей к концу драмой.
Или не идущей, потому что обстановка не менялась уже несколько часов. Но теперь один из англоговорящих солдат завладел мегафоном и принялся призывать Джоунса сдаться.
Другой солдат выхватил ребенка – младенца месяцев восьми – из рук матери.
Закрываясь тельцем малыша как щитом, он пересек площадь, двигаясь к осажденному дому.
Ребенок кричал и тянулся к матери, которая тоже голосила, сдерживаемая несколькими пожилыми женщинами.
В других обстоятельствах было бы забавно смотреть, как сразу же разбежались гражданские. В одну секунду они здесь, а в следующую их уже нет. За исключением отчаявшейся молодой матери и двух ее спутниц все зрители исчезли в длинных послеполуденных тенях.
Но в использовании младенца в качестве живого щита не было ничего даже отдаленно смешного.
Один из солдат подошел к рыдающей матери. Поднял пистолет. Женщина упала на колени – если не затихнув совсем, то по крайней мере подуспокоившись.
– Не стрелять! – сказал солдат с мегафоном по-английски и повторил приказ на диалекте, который Молли худо-бедно поняла. Он отличался от языка острова Парвати, где она провела несколько лет, но достаточно походил на него, чтобы узнать сходные слова.
– Что происходит? – поинтересовался Макс, заходя в комнату. Он на ходу застегивал рубашку, и помимо слегка неловкого взгляда на Молли и попытки быстро пригладить волосы его внимание было целиком сосредоточено на разворачивающейся ситуации.
– Они несут нам что-то вроде радиопередатчика, – сообщил Джоунс, протягивая ему бинокль.
Окно было тонированным – снаружи выглядело зеркальным. Осажденные видели происходящее на улице, а внутрь никто заглянуть не мог. Но Джоунс все равно предупредил Молли, что на другом конце площади вполне может оказаться снайпер с прицелом достаточно высокотехнологичным, чтобы просветить такое стекло. Макс, видимо, думал о том же. Он немного отступил в сторону, глядя сквозь зарешеченное окно.
– Радиопередатчик? – недоверчиво переспросил Макс.
– Ага, – кивнул Джоунс. – Но не тешь себя надеждами. Думаю, это будет одноканальная рация. Наш переводчик, наверное, не знал нужного слова.
– М-м-м, – выразил признательность Макс, наводя бинокль на военных, столпившихся на дальнем краю площади. – Они думают, что находятся вне пределов нашей досягаемости. Они не должны знать, что у нас здесь имеется серьезное оружие.
Интересно…
– Возможно, они знают, что мы им не воспользуемся, – предположила Молли. – То есть, они должны знать, что мы не выстрелим в солдата из страха попасть в малыша.
– Ребенок для нас, – сказал ей Макс, не отрывая глаз от бинокля. – Нам полагается поверить, что, если на пороге будет ребенок, мы не окажемся под обстрелом, когда откроем дверь.
Солдат с младенцем приближался, и Молли разглядела, что он действительно несет что-то еще помимо ребенка.
– Я иду вниз, – решил Макс.
– Я тоже. Дверь открыть должен именно я, – добавил Джоунс.
– А если это бомба?
Молли повернулась к Джине, стоящей на пороге с таким обеспокоенным видом, словно она уже села в обратный экспресс из рая.
– Эта радиоштука, которую они так хотят нам передать, – уточнила Джина. – Что если на самом деле это вовсе не передатчик?
Макс покачал головой:
– Судя по тому, что я вижу, сомневаюсь в наличии у них технологий…
– А если они все же есть?
Макс посмотрел на девушку, и Молли задержала дыхание. Но его ответ не прозвучал снисходительно или высокомерно вроде «Так как все знают, что мы только что занимались сексом, я притворюсь, будто уважаю тебя и отвечу так, словно твой глупый вопрос существенен».
Вместо этого Макс ответил честно.
– Будет плохо, – сказал он. – Но общаться с ними нужно, Джина. Не вижу для нас выбора.
– Удостоверься хотя бы, что это настоящая рация, – кивнула она, – прежде чем заносить ее в дом.
– Это будет нелегко, – предупредил Джоунс.
Джина пристально посмотрела на него.
