– Да ладно. – Она указала на окно. – Крикните похитителю детей, чтобы он послал сообщение своему руководству с передатчика, который доставляет. Пусть скажет им повторить наше сообщение в мегафон. Сообщение должно быть чем-то необычным, таким, что они не сказали бы просто так – ну, например, куплет из песни. Тогда мы поймем, что это настоящая рация. – Она нахмурилась. – Разве что у него есть запасная…
Макс снова поднес бинокль к глазам.
– Не вижу на нем никаких проводов. И сомневаюсь, что у них есть микроэлектроника и наушники, учитывая, что, очевидно, денег нет даже на бронежилеты.
– Хотя, – сказала Джина, очевидно намереваясь сыграть роль адвоката дьявола до конца, – что если он не говорит по-английски?
Доставившему рацию солдату как раз хватило знания английского.
Стратегия Джины чудесно сработала. Рация была одноканальным хреновым средством связи ограниченного радиуса действия – вызвать подмогу с ней выйдет. Макс взял устройство на пороге и закрыл дверь, не схлопотав пулю.
Ребенка отнесли на другой конец площади и вручили рыдающей матери.
Все было просто здорово – включая улыбку Джины, потому что Макс воспользовался словами из старой песни Элвиса Пресли.
– Я зам ни знал, и я нипанимал, шо з ниоткуда в никуда. - Мегафон грохотал высокопарным слогом с жутким акцентом. Словно в игре в испорченный телефон, большинство слов были непоняты или неправильно расслышаны. – Куда вэли менья глаза, в глазах двоих найдья лубви пожар…
Но смысл примерно был понятен.
Все было чудесно – за исключением одного аспекта, имевшего наибольшее значение.
Переговоров.
Глава операции четко следовал приказам – Макс понял это за пятнадцать секунд разговора с переводчиком. Командир не был профессиональным переговорщиком и сообщил Максу, что не уполномочен заключать договоренности любого рода.
С его стороны это было более чем недостатком воображения. У офицера определенно имелась единственная цель – спасти собственную шкуру. Существовали люди, четко придерживающиеся правил, потому что верили в них. Но этот командир делал так потому, что был напуган.
Макс почти тридцать минут объяснял – деликатно, чтобы не напугать собеседника еще больше, – что является американцем и желает поговорить с кем-нибудь из американского посольства, и да, знает, что на острове Мида посольства нет. Он пытался донести, что желает поговорить с кем-то из посольства в Восточном Тиморе, в Дили.
И узнал лишь, что посольство в Дили закрыто, а сотрудники эвакуированы. Из-за возросшей угрозы терроризма весь персонал вывезли в более безопасное место.
А затем последовали самые плохие новости.
Руководство сообщило командиру, что Грейди Морант является предводителем печально известной террористической организации, разыскиваемой властями как Индонезии, так и США. И да, командир упомянул, что ему приказано застрелить их всех в ту же секунду, что они выйдут за дверь, даже с поднятыми руками.
Чтобы никто не пострадал.
Возможно, здесь и возник языковой барьер, но у Макса просто не получалось убедить собеседника, что произошло серьезное недоразумение.
– Я хочу поговорить с Эмилио Теста, – наконец сказал Макс.
– Кто такой Эмилио Теста? – последовал ответ.
Макс обернулся и увидел, что Джина не сводит с него глаз. Она знала, почему он задает этот вопрос. Если Эмилио жив, то Джулз, вероятно, уже нет.
– Он живет в этом доме, – сказал в рацию Макс.
Повисла тишина, и Джина тихо произнесла:
– Если Джулз не погиб, если он ведет сюда помощь, он ведь уже прибыл бы, верно?
Макс не мог ей солгать.
– Да.
– Мы не знать этого человека, Теста, – ожила рация.
– Возможно, это ложь, – обратился к Джине Макс. – А может, и нет. Возможно, Теста имел дело с кем-то в более высокой инстанции.
– Вы готовы сдаться? – спросил голос из рации. Набор слов прямиком из методички о переговорах.
Шутит он, что ли? Если капитуляция означает открыть дверь и получить пулю…
– Я хочу поговорить с американцем, – сказал Макс. – Предпочтительно с кем-то из штаба ЦРУ в Джакарте или из американского посольства. Но я готов взять… поговорить с любым офицером любого рода войск армии Соединенных Штатов. С любым. Любым американцем, – повторил он.
– Вы не в том положении, чтобы выдвигать требования, – последовал ответ, также прозвучавший как цитата из учебника.
– Как раз таки в том, – возразил Макс. – У нас вдоволь еды и воды, чтобы продержаться несколько месяцев. – Неправда, но если у командира нет связи с Эмилио Теста, то доподлинно он не знал. – Вы на самом деле хотите сидеть там так долго?
– Полковник приезжает завтра. Как и танк.
Макс резко выпрямился. Какого черта?
– Он сказал «танк»? – вытаращив глаза, переспросила Джина.
– Пожалуйста, повторите, – сказал в рацию Макс.
Но эфир был мертв. Кто бы ни был на связи, этот человек выключил рацию.
Неудивительно, что их переговорщик не слишком силен в своем деле. Ему это вовсе необязательно.
Полковник – кем бы он ни был – уже в пути. Хорошие это новости или плохие – до его прибытия осажденные понять не смогут.
А что касается танка – здесь не было загадки. Это не просто плохие новости, а ужасно плохие.
