Она откусывает кусочек, а мои мысли возвращаются к вчерашнему посещению стадиона и мужчине, с которым я столкнулась в спортзале.
Высокий, татуированный бог, блестящий от пота. Его глаза горели, как угли.
В самолете он был впечатляющим, но приземленным. Но стадион был его естественной средой обитания.
Вернувшись в машину, я достала телефон и набрала в строке поиска «баскетболисты Кодиака».
Через миллисекунды у меня был ответ.
Силовой форвард.
Двадцать девять лет.
Двукратный победитель матча всех звезд.
Рост: шесть футов пять дюймов. Спортсмен с татуировкой «пошел ты».
Парень моей мечты не был каким-то незнакомцем, которого я никогда больше не увижу и о котором могу спокойно фантазировать.
Он — звездный игрок Харлана.
Должно быть, он подумал, что я идиотка.
Только вот от его взгляда я словно сгорала.
Я прокручиваю в голове картинки, на которых он бросает мяч, бежит по полю.
На интервью.
В медиа-кампаниях.
На одном снимке он смотрит прямо в камеру. Он невероятно красив и раздражителен, как будто мысль о том, чтобы постоять неподвижно ради одной фотографии, необратимо изменит его жизнь.
И я рассказала ему все свои секреты.
Лучше всего было бы забыть о нашей встрече.
Именно поэтому, вернувшись со стадиона, я попыталась стереть номер со своей руки.
Клэй написал его маркером.
Спустя два дня он начал стираться, но я по-прежнему крепко сжимаю руку, когда нахожусь рядом с Мари.
— У Новы есть парень. Он идеален. Мы провели с ним Рождество.
Я возвращаюсь к настоящему.
— О? — говорит Брук.
— Я все время говорю ей, что она должна заставить его сделать предложение.
— Никакого давления, — вставляет Брук, неправильно истолковав мое молчание. — Я даже не знаю, хочу ли я выходить замуж. Конечно, моим родителям это понравилось бы. Но мне двадцать три. У меня есть еще как минимум десять лет, прежде чем мне нужно будет что-то придумать. Если они хотят внуков, пусть ждут, пока Джей их подарит.
— А игроки в отношениях? — спрашиваю я, радуясь смене темы. — Похоже, они все время в разъездах, и было бы сложно поддерживать отношения.
Брук сдвигается на своем сиденье.
— Ты не знаешь?
— Не знаешь что?
— Мой брат и Хлоя.
Мои глаза расширяются, но сестра кивает.
— У них что-то было еще в колледже, — говорит Брук. — Ни один из них не говорит, кто кого бросил, но я до сих пор корю его за это.
Вау. Расставание — это достаточно тяжело, но видеть человека, которого ты любил, каждый божий день было бы намного хуже. Особенно если бы были неразрешенные чувства.
Брук откусывает кусочек от другого торта. Он падает с ее вилки, пролетает мимо стола и падает на пол.
— Упс.
Мари выглядит обиженной, но Брук только пожимает плечами.
— Мы делали гораздо хуже, — я накалываю еще кусочек торта, держа его на вилке в положении катапульты, направленной на сестру. — Помнишь, как мы устраивали драки из-за еды?
— На улице, когда нам было по десять. Не смей, — шипит Мари.
Брук смеется.
Моя хватка ослабевает, и торт летит в сторону Мари, падая перед ней. Моя сестра вскакивает со своего места и с визгом вытирает свой темный свитер.
— Я даже не попала на тебя.
— Вот здесь есть пятнышко лимона, — она показывает на невидимую точку на рукаве.
— Ну, если тебя это так напрягает, то лучше возьми лаванду.
Брук откидывает голову назад и смеется.
?
Выходя из ванной после душа, я обнаруживаю Мари рядом со своим шкафом.
— Привет, Мар? Что ты делаешь?
Она выпрямляется, держа что-то в пальцах.
— Я хотела узнать, нет ли у тебя маминого браслета. Я подумала, что могла бы надеть его на свадьбу.
— О. Эм, его там нет.
— Что это? — она достает что-то из шкатулки.
Кольцо с бриллиантом в четверть карата сверкает на свету.
Она задыхается.
— Нова! Ты и Брэд?! Кто еще знает?
В горле встает комок.
Я не могу сказать ей, что это единственная ценная вещь, которую он не взял— и только потому, что она была на моем пальце, и из-за этого будет трудно уйти от темы.
Но она так взволнована, и на этот раз я не могу подобрать слов.
— Мы должны позвонить ему! — продолжает она, когда я не отвечаю.
— Нет!
Глаза Мари расширяются.
Я думаю, что она собирается настаивать на своем, но вместо этого на ее лице появляется понимание.
— Потому что это моя свадьба, и ты не хочешь отвлекаться, — она обнимает меня. — Я знаю, что не даю тебе покоя, но время от времени ты делаешь что-то по-взрослому, как сейчас.
Правда вертится у меня на кончике языка, но я не хочу разочаровывать сестру и заставлять ее думать, что я ничего не могу сделать правильно.
Она уходит, а я падаю на кровать.
