Перемена климата полностью

— Жуть какая! — сказала она. — Что это за родители, которые так относятся к собственному ребенку?

— А чего ты ожидала? — Анна отодвинула тарелку. — Мы живем в мире, где над детьми издеваются и бросают их каждый божий день.

— Тсс! — Ральф приложил палец к губам. Еще не хватало, чтобы Ребекка — или кто-то другой, если уж на то пошло, — начала задавать уточняющие вопросы. И где Джулиан, кстати? Он не видел старшего сына с того столкновения в подвале, две ночи назад. Джулиан уехал на побережье и не торопился возвращаться. Самому Ральфу настолько хотелось снова увидеть Эми Гласс, что это желание причиняло физическую боль. Конечно, поездка на ферму чревата новой стычкой с Джулианом, но что прикажете делать? Надо во всем признаться, думал он, надо открыться Анне — либо порвать с Эми, пока не стало слишком поздно, потому что все становится чересчур серьезно. Все эти годы, мысленно твердил он, я не смотрел на других женщин, даже не думал о них, эта часть моей жизни была под замком, в моих расчетах другие женщины не фигурировали.

Вот бы Джулиан наконец вернулся. Тогда я нашел бы какой-нибудь предлог, прыгнул бы в машину, уехал…

Ральф поднял голову. Мелани стояла в дверном проеме и смотрела на Элдредов.

— Заходи, милая, — позвала Анна. — Еды еще много. Бери стул.

Мелани скривилась, как если бы ее пригласили сесть рядом с дикарями и отведать овечьих глаз. С минуту она разглядывала Элдредов, настороженная, готовая, чуть что, сорваться с места. Затем ее тяжелые башмаки загромыхали вверх по лестнице. Громко хлопнула дверь.

Лето становилось все жарче. С белесого неба палило огненное солнце. Ни ветерка. Земля встречалась с небесами где-то внутри висевшего между ними знойного марева, в котором с трудом угадывались очертания деревьев. Джулиан и Сандра бродили по этому мареву, выбирая тропы, что уводили прочь от моря. В воздухе ощущалось приближение грозы.

— Переезжай к нам, если хочешь, — сказала Сандра. — Мама точно обрадуется. И тебе не придется возвращаться домой и общаться с Анной. Хотя, конечно, Ральфа ты встречать будешь регулярно.

— Отец серьезно думает, что никто, кроме меня, не знает о его делишках.

— Наивный. — Сандра хмыкнула. — Я сразу обратила внимание, что он приезжает, когда думает, что меня нет дома. — Она подняла руки, скромно заправила рыжие волосы за уши. — Он меня не видит, вот и думает, что никто его не замечает. А я замечаю. Ты же знаешь мою привычку возвращаться домой пешком.

— Ну да, через поля и канавы.

— Угу. — Сандра остановилась, пристально посмотрел на Джулиана. — Это я во всем виновата, Джул. Если бы я не стала ходить к вам в гости, этого ничего бы не произошло.

— Если бы, — повторил Джулиан. — Но ты пришла. Что сделано, то сделано. Какой смысл рассусоливать?

— Не знаю. Наверное, никакого. Но ведь интересно же, правда? Если бы ты не прикатил в Норт-Уолшем в тот день, когда я удрала на прогулку с байкерами. Если бы дождь начался всего на пять минут раньше, ты бы меня не засек. Поднял бы воротник плаща и побежал к своей машине, а я бы укрылась в церкви. Твой отец сидел бы дома с твоей мамой, и все были бы счастливы.

— Скорее, несчастливы, — поправил Джулиан. — Свою семью я воспринимаю именно так.

Они двигались в направлении Бернем-Маркет. Не доходя до деревни, Сандра сказала:

— Давай заглянем в церковь.

— Зачем? Дождя вроде нет.

— Там есть одна штука, которая мне очень нравится. Хочу тебе показать.

Железная калитка на травянистом склоне, круглая башня, длинные бледные тени на выжженной траве… Пол внутри храма был неровным, из камня песочного оттенка. Царила тишина, которую нарушало только далекое стрекотание какого-то сельскохозяйственного агрегата. Сквозь чистые окна лился яркий солнечный свет.

— Старые окна погибли в войну, — пояснила Сандра. — Бабушка мне рассказывала.

— Не знал, что у тебя была бабушка.

— Я так ее называла. Женщина из Докинга.

— И кто она была на самом деле?

Сандра пожала плечами:

— Мама не любит вспоминать прошлое. Не знаю, кем был мой отец. Так что откуда мне знать что-то про бабушку, а?

Холод каменного пола проникал в тело сквозь тонкие подошвы. Джулиан огляделся. Массивная древняя купель квадратной формы; в похожую, верно, при крещении окунали его самого. Пожалуй, туда лучше не заглядывать. Но обнаружилось и кое-что любопытное — кафедра темного стекла, изящная и хрупкая на вид.

— Это оно? — спросил Джулиан.

Встал рядом с кафедрой. Не смей ее трогать, сказал он себе; если каждый, кто сюда заходит, будет к ней прикасаться, она развалится. Но можно сделать исключение: кончики пальцев прошлись по фигурам святых отцов в митрах и кардинальских шапочках, по свиткам с надписями в их руках. Стекло отливало темно-зеленым и алым, кое-где отслоилось, и из-под него виднелось дерево, поэтому лица клириков словно раскалывались на две части, нанесенную краской по стеклу и вырезанную в дереве. На стенке кафедры различался нимб, линия, тонкая, как мысль; сам Джулиан не заметил бы ее, если бы Сандра не провела вдоль линии своим пальчиком.

Потом она тронула юношу за руку: