Перемена климата полностью

— Какие у тебя планы? — спросила Анна у Кит. Вопрос вышел откровенно дурацким: этим летом Кит никаких планов не строила. Так, сидела со всеми, спала, ела, время от времени помогала. — Если ничего серьезного, как насчет прокатиться по магазинам со мной и с Мелани? Вы с нею довольно близки по возрасту…

— Ну да, — перебила Кит, — и вообще у нас много общего.

— Как думаешь, куда лучше поехать?

— Зависит от того, чего она хочет. Если очередную футболку с пятнами, подойдет «Вулвортс» в Дирхеме.

— Какими снобами, оказывается, выросли мои дети!

— Ладно, — проворчала Кит, — поеду. Что ей нужно?

— Какая-нибудь куртка. И обувь для дома.

— Ага, чтобы не стучала башмаки по головам.

— Еще свитер, если похолодает. — Анна плотнее запахнула кардиган. — Вторые джинсы, пара рубашек или футболок. И нижнее белье, разумеется. Я не проверяла, но мне кажется…

— Она не носит нижнего белья, — сказал Кит.

— С чего ты взяла?

— Робин заметил. — Кит испустила преувеличенно тяжкий вздох. — Он в том возрасте, когда такое замечают. Что ж, можно поехать в Норидж и поймать папу после его встречи. Пусть угостит нас чаем и булочками с мороженым, а Мелани увидит, что мы ведем себя как семья из книжки с картинками. Можно заказать тост с анчоусами и кормить друг друга.

— Нет, в Норидж мы не поедем, — решила Анна. — Вот что, денек сегодня отличный, поехали на море. Глотнем свежего воздуха. Едем в Кромер. Думаю, ей должно понравиться.

— Ага, заплачет от счастья, поев сахарной ваты и покатавшись на осликах. — Кит усмехнулась. — Честно, мам, у тебя какие-то странные представления о том, как обращаться с особами вроде этой Мелани.

— Ты же слышала отца: постарайся быть добрее.

Анна поднялась наверх. Постояла перед плотно закрытой дверью, набираясь решимости. Постучала. Тишина. Она медленно повернула ручку.

— Мелани?

Шторы были задернуты, комната купалась в полумраке и в запахе пота: еще никто не видел, чтобы Мелани хотя бы умывалась. Девушка стащила матрас на пол, скомкала простыни, одеяла и подушки и сложила из них кучу посредине. Сперва Анна подумала, что кровать пуста, а Мелани все-таки удрала, но потом заметила в куче на полу какое-то движение. Девушка высунула голову.

— Предпочитаешь спать на полу? — спросила Анна.

Мелани встала, раскидав постельное белье. Простыни сползли вниз. На ней была розовая футболка, принадлежавшая Бекки. Эта футболка бесстыдно жала под мышками и задралась вверх, обнажая впалый живот и торчащие ребра.

— Где ты это взяла? — Анна не помнила, чтобы в последнее время стирала эту футболку и вешала сушиться. — Нельзя заходить в комнату Бекки без ее разрешения. Ей это не понравится.

— Не понравится, — передразнила девушка, копируя тон.

— Можешь брать все, что захочешь. Что угодно. Только спроси сначала.

— Зачем?

Затем, подумала Анна. Есть тысяча причин, почему. Потому что так поступают воспитанные люди. В вопросе Мелани ей послышался сухой антропологический интерес. Никакой оценки, просто вопрос: почему?

— И потом, ты почти взрослая, Мелани. Вещи Бекки тебе малы. Попроси что-нибудь у Кит.

— Попроси. Одолжи. Сплошные понты.

— Я подумала, что стоит прогуляться. — Анна постаралась скрыть раздражение. — Побывать на море.

— Детский сад.

— Ладно, а как насчет магазинов? Купим тебе одежду.

— У меня была одежда.

— Ты ведь ее сожгла.

— До этого. Моя одежда.

— Да, знаю. Кстати, прошу тебя, перестань грызть ногти.

Пальцы Мелани выглядели поистине жутко: кожа отслаивается, ногти обгрызены до мяса. Она постоянно совала пальцы в рот, теребила ногтями и зубами; эту привычку она приобрела, когда сидела на амфетаминах, — Анне уже приходилось видеть подобное у других детей, страдавших той же зависимостью. Воспоминание пронзило сердце, точно игла: ее собственные ногти, из-под которых сочится кровь. А затем в сознании промелькнула другая картина: Энок стоит на дворе миссии, с серпом в руке, у ног плоды надругательства над природой — срезанные цветы, едва успевшие распуститься и ненавистные садовнику, пускай им предстояло очень скоро погибнуть от палящего зноя.

— Что с вами такое? — спросила вдруг Мелани. Анна вскинула голову, встретила взгляд девушки. Она испытала нечто вроде шока, прочитав в этом взгляде намек на сострадание.

— Ничего.

Но Мелани не отступалась.

— Небось подумали о том, о чем не надо было? — равнодушно проговорила она.

— Верно

— И о чем же?

— Не хочу говорить.

— Не хочу говорить. — Снова передразнивание, жестокое, удивительно похожее. — Значит, что-то плохое, так?

— Да…

— Насколько плохое? — Лицо девушки выражало неподдельный интерес, видеть который было непривычно. Ей нужно доказательство несправедливости, подумала Анна, хотя бы свидетельство чужой ошибки. Почему нет? Она пытается сравнивать, сопоставлять, ищет собственное место на шкале ценностей. — Типа, убить кого-то?

— Да.

— А вы убивали?

— Глупый вопрос. Я бы тогда сидела в тюрьме, а не разговаривала с тобой.

— А в тюрьме вы были?

— Была. — Анна сама удивилась своему ответу. — Была.

— Тырили вещички?

— Нет, не за это.

— Ну да, с чего бы вам воровать. У вас-то небось все было.

— Можно и так сказать.

— Дом был? — спросила Мелани.