Хэй чувствовал себя в эти минуты по-новому. Прежде таких ощущений не возникало. С одной стороны, он был абсолютно один. Находился на территории, которая скоро будет, если только уже не оказалась, под контролем противника. И впереди лежал далекий, крайне сложный путь через горы. Но парень совершенно не испытывал страха. Было ли причиной такой уверенности в своих силах то, что Мардук успел многому научить его, или же его психика была так устроена сама по себе, Хэй не знал. И не стремился заниматься самокопанием. Главным для него оказался тот факт, что в данный момент, несмотря на все осложнения, он чувствовал себя вполне комфортно.
Утром, когда солнечные лучи едва только показались сквозь разрывы в листве, Хэй уже доедал свой завтрак, состоявший из попавшего в силки крупного земляного зайца, который выбирался на поверхность земли лишь иногда, большую часть времени предпочитая проводить в своих подземных ходах. Возле выхода из одного такого тоннеля и была установлена ловушка.
Костер, на котором готовилось мясо, был тщательно потушен и уже не дымил, оставив от себя только скрытое набросанным дерном кострище. Конечно, разводить огонь означало возможность привлечь к себе внимание, но заниматься сыроедением Хэй пока не горел желанием, учитывая опасность подхватить каких-нибудь кишечных паразитов. Да и оставаться на месте он больше не собирался.
Собрав оставшиеся после трапезы прожаренные куски мяса, Хэй положил их в заплечный мешок, с которым не расставался с того самого момента, как покинул дом. И вот он уже готов отправиться в дорогу.
Трава лишь шелестела под сапогами, оставляя на обуви капли росы. В лицо дул холодный утренний ветерок. Хэй бежал к горам. Ему было непривычно легко нестись в прохладе лесной тени. Совсем иное дело, чем жуткая жара пустыни, где не скрыться от палящего солнца, отбирающего последние брызги влаги из иссушенного организма. Здесь, в лесу, все было иначе.
По мере приближения к подножиям, лес постепенно густел, становился темнее и выше. Несколько раз Хэю попадались какие-то животные. Он даже не успевал рассмотреть их: вспугнутые его приближением обитатели леса стремительно скрывались в зарослях. Хэй отметил, что на такой скорости передвигаться скрытно довольно тяжело. Человек, возможно, и не заметил бы его, не услышал легкую поступь, но вот животные могли легко выдать его местонахождение. Следовало больше практиковаться в новых условиях. Жаль, что на это категорически не оставалось времени.
Оказалось весьма трудным пробираться в лесном буреломе: звериные тропы становились все менее различимыми и находить дорогу в нагромождении стволов, веток и кустарника было непросто. Это сильно замедлило передвижение. Хорошо хоть, что Хэй не боялся заблудиться — горы виднелись уже совсем рядом.
Наконец Хэй натолкнулся на каменную стену, уходящую вверх практически отвесно. Он был несколько удивлен: неужели горы уже начались? Они что, вырастали прямо посреди лесного массива? Такого предположить прежде парень не мог.
Как бы там ни было, взобраться наверх здесь и сейчас оказалось невозможным. Гора высилась слишком крутая, и совершенно не за что было зацепиться.
Хэй пошел вдоль стены. Местность понемногу повышалась. Наконец парень догадался: то, что он первоначально посчитал горой, было просто скальным возвышением. До скального основания было еще довольно далеко. И много времени ушло, чтобы обойти это препятствие — очередной день клонился к вечеру.
Парень решил продолжать путь. Хоть и была опасность переломать себе ноги в нагромождениях камней, все чаще ставших попадаться на его пути, но следовало уже поторопиться — он слишком долго бродил в лесу. Каким-то шестым чувством парень ощущал опасность, которая таилась в дальнейшем промедлении. Возможно, его заметили по дыму от костра и теперь преследуют. Нельзя было сбрасывать такую вероятность со счетов. Он слишком замедлился в последние пару дней, позволил себе слабенькую передышку. Теперь предстояло наверстывать.
Под ногами хрустели сухие ветки. Горы маячили впереди, напоминая всем своим видом, что надо спешить.
Мышцы напряжены до неимоверности. Сейчас просто не выдержат и лопнут, разрывая кожу, прорвутся наружу, заливая кровью его с головы до ног.
Хэй упорно прогоняет из головы эти видения, сражается с невероятной болью, пронизывающей, кажется, каждую клеточку его измученного долгим подъемом тела. Все нагрузки, которые были раньше, просто меркнут по сравнению с этими адскими муками. Ничего, проносится у него в затуманенном сознании, я сумею, справлюсь. Так далеко зайти только для того, чтобы разжать руки и камнем рухнуть вниз — такой исход не для него. Хэй не готов к этому.
Он должен добраться до вершины!
И юноша, напрягая все свои силы, подтягивается вновь и вновь. Руки изранены острыми камнями, за которые он хватается, чтобы толкать свое тело все выше.
