Шагая по улицам, Нанда в который раз удивленно размышлял о том факте, что, прогнав прочь имперских наместников с планеты-колонии, мятежники недолго праздновали победу. Совсем скоро, чтобы избежать постоянных боестолкновений, мятежным заключенным пришлось как-то устраивать мирную жизнь. Иначе они просто могли бы захлебнуться в крови. Власти монархии не вышло. Преступные группировки организовали своего рода администрацию, а потом уже появились первые признаки правового общества. Самых ретивых отморозков при этом, конечно, грохнули, дабы не было повадно творить бедлам.
Не прошло и сотни лет с того момента, как последний корабль с представителями имперской власти покинул Приют, а на планете уже воцарилось некое подобие цивилизованной власти. Бал правили крупные корпорации — оставшись без указующего перста императорских надсмотрщиков, бывшие зэка ничего лучше не придумали, чем создать собственную валюту и ввести кодекс законов, а отсюда и до появления бизнеса было не далеко. И за это столетие эти самые зачатки выросли в настоящие капиталистические колоссы.
Конечно, когда эти головорезы крушили все и вся, разнося в прах черепа персоналу колонии, им и в голову бы не могло прийти, что таким образом все закончится. Но что было, то было. Именно так обстояли теперь дела на Последнем приюте.
Допустим, если сравнивать с другими мирами Галактической Империи, то уклад и порядки на Последнем приюте привели бы стороннего наблюдателя в ужас — закон и порядок здесь справляли по-своему все те же корпорации и их представители. И все в личных интересах глав этих организаций — боссов преступных синдикатов. Но это, опять-таки, если сравнивать.
Новое поколение обитателей планеты не слишком уже беспокоили эти вековой давности разборки. А старики быстро дохли. Причем, как правило, не по собственной инициативе и вовсе не от старости в своих кроватях. А те, кому на текущий день сравнялось меньше тридцати, не знали вовсе, что жизнь может быть какой-то иной, чем здесь.
Шоу был из таких людей. Ему совсем недавно исполнилось двадцать три. И лет семнадцать из них парень занимался тем, чем занимался сейчас — сшибал нехитрую деньгу, стараясь не слишком нарываться. И сохранение этого баланса (который, в свою очередь, гарантировал отсутствие возможности возникновения в организме незапланированных матерью-природой отверстий по воле недовольных!) в течение столь длительного времени, уж поверьте, говорило о том, что башка у него варит. Что отмечали и учителя в школе (имелся тут и такой рудимент цивилизованного общества!), которую он бросил, научившись худо-бедно писать и читать. Все одно, после смерти матери шансы на то, что удастся устроиться в какой-нибудь колледж, равнялись у него, как и у сестренки, нулю, если вообще не были отрицательной величиной. Это парень быстро смекнул. А если дальше ничего не светит, то зачем сейчас рвать задницу.
Шоу быстренько, словно украдкой, проскочил перекресток, на котором устало валтузили друг друга владельцы двух слепившихся в затяжном поцелуе электромобилей. Вокруг собралась толпа зевак — никто особо не торопился разнимать драчунов. И ни одного патруля Корпорации, следивших обычно за порядком, как они его себе представляли, видно поблизости не было.
Над головой прожужжал вертолет, затем прокряхтел дымящийся глидер. «Вот кому-то охота гробануться на такой колымаге!» — завистливо подумал Нанда. У него не было возможности для приобретения даже такого задрипанного драндулета. Поэтому приходилось передвигаться повсюду на своих двоих — таксисты драли три шкуры, а общественный транспорт в Осбре отсутствовал как класс. Хотя говорили, что в Хелби, расположенном в трехстах километрах к востоку, имеется нечто подобное: автобусный парк и даже подземка. Шоу собирался со временем туда драпануть, но вот уже в течение последних двух лет между Осбром и Хелби, этими двумя городами-государствами, отношения были весьма напряженными, периодически выливаясь в легкие, как это называли местные, междусобойчики, имевшие, как правило, вид жуткой бойни, пока еще не носившие масштабного характера. Но пересечь границу до разрешения сложившейся ситуации было практически невозможно.
Пройдя в огромный вестибюль небоскреба, Шоу вызвал лифт, продолжая в голове перебирать, чем грозит ему сегодняшний вызов к Лону. Ничего хорошего — такой вердикт напрашивался в первую очередь. Чтобы Лон заинтересовался таким мелким клопом, как Нанда Шоу, его сестренке Мире нужно было поистине исхитриться на совершение чего-то запредельно невероятного. И это невероятное, очевидно, послужило причиной немалой обеспокоенности главы Корпорации.
Взмывая вверх в прозрачной кабине лифта, Шоу терзал в своем уме остававшийся открытым вопрос: чем персонально ему грозят вероятные фортели его незадачливой сестренки, будь она неладна.
