– А господин барон и не сомневается. Если он не сомневается, то что нам сомневаться. Правильно? А сейчас, если вы не против, мы покушаем. Хозяйка взяла нас на постой. И это ей зачтётся.
– Не извольте беспокоиться, я прикажу, и сюда всё принесут.
– Вот и хорошо. Маленький совет: не вздумайте сказать при бароне, что вы прикажете. Приказывает только барон, а остальные могут только дать команду. Собаками затравит.
– Ух, ты. – Только и оставалось сказать старосте.
– До свидания, господин староста.
Староста выходил со двора, как первоклассник, не успевший добежать до туалета. Умный брат ускользнул чуть раньше. Побежал запрягать быков.
Знахарка смотрела на них широко раскрытыми изумлёнными глазами.
– Ну, московитяне, таких я ещё не видела. А насчёт дальнего леса хотя бы, правда? Хотя, судя по брёвнам, да.
– Всё в натуре, бабуль. Век воли не видать, зуб даю
– Оставь себе свои зубы. Такие зубы ни в одну нормальную смесь не пойдут. Проще дохлых жаб осенью насобирать.
– Аркаша, прими это как комплимент. Бабуль, а насчёт покушать как?
– Сынки, в натуре, все готово и только вас ждёт, век воли не видать.
– О, бабка, ты не травница, ты баба-яга.
– А это кто?
– Как-нибудь расскажу.
– Старец, ты молодец. Ты так отшил этого борова, что я прямо обалдел.– Сказал Дмитрий, выковыривая пальцем из запеченного жереха белый гриб.– Ты так начал ему лапшу на уши вешать, что пришлось отвернуться и отойти, чтобы не рассмеяться. Было ощущение, что ты с бароном на короткой ноге, может, даже его ночной горшок выносишь.
– Не, до такой почётной должности я ещё не дослужился. Да и навряд ли дослужусь, потому как это не по мне.
– Самое главное, что отстал, и не стал говорить о крамольных речах.
– Да.– Вмешалась в разговор травница.– Он принял вас за людей барона. Староста знает, что барон и священники борются за власть. Мы далеко от города и здесь сильно влияние церковников, но земли принадлежат барону. Старосте постоянно приходится выбирать. Когда-то он ошибётся, и это будет ему концом.
– Я смотрю, вы его особо не жалуете.
– Редкая гадость.
– Ух, вкуснотища!– Выдохнул Аркаша, прожевав кусок тройного пирога, т.е. пирога, в котором в пышной пшеничной основе были запечены сразу кусочки медвежатины, чуть крупнее кусочки косули и ещё более крупные куски свинины. На кусках мяса, жёлтыми церковными куполами переливались на солнце капельки жира, медленно стекая на пирог и пропитывая его этой прелестью. В некоторых местах уже скопились небольшие лужицы, на которые тщетно пытались пикировать жирные зёлёные мухи, которых по очереди ловили Дмитрий и Аркаша. Пойманную муху они смачно с силой отправляли на пол, где вразвалочку, как пингвин, ходила небольшая пичуга, напоминавшая воробья, но с длинным клювом. Она подходила к очередной мухе, подкидывала её вверх и заглатывала, подобно пеликану. – Вкусно, конечно, и здорово, но мне уже хочется куда-нибудь уйти, посмотреть новых людей.
– Есть пословица: бойся своих желаний, ведь они могут исполниться. Уходить куда-нибудь не лучший вариант. Впрочем, у вас всё равно только три пути, но две дороги.
– Э-э, это как?
– Первый путь – это незаметно уйти в земли Парижские. Они ближе всего. Второй путь, он же первая дорога, в замок барона Шпателя. Третий путь, он же вторая дорога, в город Шпатель в руки церковников.
– А почему в такой последовательности?
– Потому, что ещё в первый день, когда вы еще стояли возле моего крыльца, через забор подсматривал лизоблюд старосты. Он же местный соглядатай. Это, значит, уже тем же вечером ускакал гонец и к церковникам, и к барону. Благо дорога одна. Значит, от кого быстрее приедут, те вас и заберут. Но у церковников своих солдат нет. Им придётся потратить время на наёмников. А у барона солдаты всегда под рукой, и послать их можно сразу же. Сегодня к вечеру кто-то да объявится.
– Ёшкин кот. Прощальный обед.
– Типа того. А что ж ты, бабка, нас не предупредила?
– А что это изменит, сынки? Не найдут вас тут, так объявят награду. Впервой что ли. А так хоть живыми туда привезут. Для вас главное – к кому. Не расстраивайтесь, сынки, раньше времени. Попейте отварчику из ревеня. Барон вас таким уж точно не напоит, потому как и он, и сын его старший страдают крепко от него.
– А ты налей нам, травница, этого отвара в посудину небольшую. Кто знает, может, бросят в темницу, да там его и попьём.
– Кто знает, сынки. Сделаю. Как велишь, так и сделаю. Я туда даже свежего сока надавлю. Может, так вам и вкуснее будет.
– Но-но, бабуль, только чтоб не очень кисло было.
– Не беспокойся, Аркон, всё будет как надо. Я же самая лучшая травница в этих землях.
– Да помню я. Ты стала ею после того, как другую сожгли на костре.
– Спасибо на добром слове. И сжёг её, кстати, нынешний первосвященник.
– Ох, он ещё живой? Продолжает небо коптить.
– Да. И небо от дыма его костров часто продолжает коптиться и сейчас.
– Ничто не меняется.
– У каждого свои методы борьбы с оппозицией. Кто-то напрямую башку рубит, кто-то чужими руками.
– Но результат один.
– Результат один. Хватит базарить, мужики, пошли дрова рубить. Начал дело, заверши его смело.
