Когда представление цирковой труппы закончилось, они разбили походный лагерь неподалёку от деревни на берегу неширокой реки. Собственно, все реки, которые им встречались, почему-то были небольшими. Кто-то сразу примостился на берегу с удочкой в руках. Гимнаст и силач пошли с бреднем вниз по реке. Женщины разожгли костёр и установили огромный казан. Жизнь циркачей мало чем отличается от жизни цыган, разве что меньше песен и плясок. Сегодняшний сбор оказался удачным: собрали много денег, крестьяне не поскупились на еду. Хорошо поработал, хорошо поел. Что человеку ещё надо. Правильно, немного выпить и попеть от души. Когда местный гитарист устал петь свои шутки-прибаутки, гитару в руки взял старец. Немного подкрутил, натянул струны и запел негромким хрипловатым баритоном.
Как за Чёрно море-е, на черную землю-ю,
Ехали казаки, сорок тысяч лошадей.
Эх, любо, братцы, любо-о, любо, братцы, жи-ить.
С нашим атаманом не приходится тужи-ить.
Услышав новую песню, все поставляли свои дела и начали подходить поближе к костру. И к последнему куплету этой, по сути, очень короткой песни, многие вытирали слёзы с глаз.
И покрылся бере-ег, и покрылся бере-ег
Сотнями порубленных, пострелянных людей.
Эх, любо, братцы, любо-о, любо, братцы, жи-ить.
С нашим атаманом не приходится тужить.
Старец не успел пропеть повторно куплет, как к ним подъехали двое всадников.
– Кто здесь старший?– Спросил один из них.
– Я старший. А что случилось?
– Приказ старосты. Приказано вашим борцам явиться в деревню для дальнейшего убытия в город Штапель ко двору первосвященника.
– О, мил человек, ничем помочь не могу. Таких борцов в моём цирке нет. Могу предъявить книгу контрактов. Это не мои люди. Они пришли, выступили. Я дал им немного денег и еды, и они сразу же ушли.
– Куда ушли?
– Откуда же я знаю, добрый человек. Я отвечаю только за тех, с кем у меня подписан контракт. Так написано в законе. За остальными я не слежу.
– Значит, ты хочешь сказать, что этих людей здесь нет?
– Уважаемый, вся моя труппа здесь. Только два человека ушли с бреднем вниз по реке. Вы можете проверить. Но они не борцы, которых вы спрашиваете. Это акробат и силач.
– Давно ушли?
– Я же говорю, уважаемый, я не слежу за чужими людьми. Может, они и сейчас где-нибудь в деревне пироги едят. В деревне проверяли дворы? Нет? Так проверьте сначала там, а мои люди все здесь сидят. Смотрите.
– Да мы их в лицо не видели. Мы занятые люди. Нам некогда на шутов смотреть.
– Видите, господин, оказывается, иногда это полезно для службы бывает.
– Ещё учить меня будешь. Утром приедешь, доложишь старосте, что да как.
– О, уважаемый. Кто такой твой староста для меня – человека перекати-поле. Сам доложи своему старосте. Мало ему будет, пускай сам и приезжает. Если чем помочь надо будет? Помогу. Но мы свободные люди и законов не нарушаем. Езжайте с миром, добрые люди.
Осмотрев всех злобным взглядом, старший развернул лошадь и поскакал в деревню. Следом за ним умчался и второй.
– Ну, что коллега,– обратился директор к старцу,– сейчас я искренне рад, что мы не подписали контракт, иначе я был бы обязан выдать вас первосвященнику. Мы законопослушные граждане. Священники могут проклясть нас, и нас тогда будут гнать камнями из всех селений. И не факт, что мы сможем работать в Парижских землях. Священник священнику руку моет и золотит.
– Я тоже рад. Хотя, если честно, не подписал контракт совсем по другой причине. Но, тем не менее. Спасибо за еду, за костёр, за то, что не отдал им, хотя мог. Спасибо, что не стал выслуживаться, за то, что свободный человек и душой, и телом. Спасибо. И вам спасибо, добрые люди, за добро и гостеприимство. Пойдём мы, как говорят, от греха подальше.
Сбоку подошёл карлик и молча протянул увесистый мешок.
– Еды на дорожку. Не помешает.– Ответил на молчаливый взгляд директор.
– Ещё раз спасибо. Пошли, господа. К утру нам надо быть подальше отсюда.
Они пошли в сумрак ночи, а старец, на прощание, затянул песню:
Чёрный во-о-орон, ты не вейся-я надо мною-ю,
Чёрный во-о-орон, я не твой.
– Вот скажи мне, старец, ведь староста в деревне понимает, что первосвященник зарвался в своей власти, возомнил себя, чуть ли не местным божком. Так почему они все помогают ему? Они же понимают, что способствуют злу.
