– Вы говорили, что были на похоронах дядюшки Магнуса, не могли ли вы со мной тогда поздороваться?
– Именно так.
– Но почему же вы сразу скрылись?
– Не хотел докучать более.
– Вы знаете, а я почитала свою память и здравый рассудок обманщиками, вы меня ввели в заблуждение.
– Каюсь, но не в моих правилах навязываться даме, когда она занята другими мыслями.
– О, бросьте, вы могли спокойно и не навязчиво постоять подле меня еще минут пять.
– Не решался, простите меня.
Далее, кратко обменявшись новостями о Сассексе, расстались с некоторыми открытиями друг для друга.
Как уже упоминалось ранее, Диана, что есть мочи, сетовала на смену лондонского особняка на скромный домик, правда делилась этим по большей части с Джулией. Но только через некоторое время возблагодарила за судьбу за избежание другого, более позорного выселения. Произошло это спустя две недели после похорон, Эмма неожиданно появилась на крыльце дома и попросила немедленной встречи с сестрой, хотя время было слишком неподходящее для утренних визитов. На людях спокойная, холодная и бледная леди с надменностью взирала на простую обстановку вестибюля и гостиной, но едва Диана заперла за собой дверь в будуаре, и они остались наедине, разрыдалась от стыда: в ее доме такой скандал. Мориссон негодует, вчера вечером она как обычно, решила немного напомнить ему о семейных приличиях, а он так рассвирепел, в сердцах высказал ей, как глубоко и давно презирает все эти ученья морали и ему плевать, теперь он сам себе хозяин. Короче, Мориссон выгнал мать ко всем чертям, дав на сборы всего два дня, иначе ее вещи будут просто выброшены за порог во обозрение для прохожих.
– Это удар еще горше от того, которым меня наградила Элисон.
– Не переживай, Эмма, ты выстоишь, достоинство на твоей стороне, переезжай пока к нам, предоставь адвокатам улаживать это дело.
– Не думала никогда, что меня, как дворнягу, выпрут из собственного дома.
– Это несправедливо, ведь ты только стала хозяйкой своей судьбы.
– Вот именно.
Слух о сем, между прочим, расползся очень быстро. Слуги иногда умеют выгодно продать правду. И когда Леди Файнел оскорбленная собиралась в дорогу, по нее приехал Роберт и сказал, что он и его жена будут рады и иметь за честь приютить ее у себя. Разговор был недолгим, но цели достиг – Эмма переехала к младшему сыну.
С тех пор, с каждым новым приходом почтальона, приходили и разные слухи и новости о семье Файнел, гордая вдова даже первое время вообще не выходила из дому. Тогда как Мориссон стал вести себя скорее не как хозяин, а свинья, соря деньгами, где ему вздумается и, не поддерживая репутацию на должном уровне.
ГЛАВА 8.Тайна негодяя раскрыта.
Мягкое начало июля, которого сопровождали разве что короткие утренние дождики, преобразило пейзаж и даже столицу сделало нарядней. Летом из Лондона все уезжали в деревню, дружественных визитов становилось меньше, круг приятелей сужался, большая часть обедневшей аристократии, которая не могла позволить себе второй дом в пригороде, но все еще претендовавшая на классовое уважение, неизменно скучала по зимнему сезону, по приглашениям к какой-нибудь добродушной вдове, дающей роскошные обеды в своем особняке. Лондон становился спокойнее, лишь только нищие нарушали его покой, но что поделаешь – столица манит к себе всех, кто думает, что сможет как-нибудь подняться в трущобах. Удачливые грабители или же какой-то смышленый перекупщик действительно могли разжиться и заработать приличное состояние, а их дети могли стать промышленниками и постепенно превратиться в уважаемых людей.
Минул месяц со дня трагедии, и лекарь объявил во всеуслышание, что Джон полностью поправился и может даже понемногу ездить верхом, хотя поспешность сейчас никак не приветствуется. Его родные возблагодарили эскулапа (кроме щедрого гонорара его пригласили отобедать на днях), и постепенно заговорили об отъезде из столицы. Это известие дошло до ушей Джулии, которая в течение всего месяца не раз навещала больного и его сестру, сердечно интересовалась его самочувствием. В благодарность за такую заботу, миссис Мэлон учтиво пригласила все семью Эсмондхэйл погостить у них, тем более, что скоро намечалась свадьба Эдит, и Джулию было избранно подружкой невесты. Обознанность младшей мисс Эсмондхэйл в моде сыграла ей на руку: ее дельные советы могли бы помочь двум робким женщинам при выборе фасона платьев, к примеру, а также торжественному обеду среди друзей и близких. Диана не стала возражать, богатство Мэлона искупало отсутствие родовитости и некоторые его вопиющие недостатки во внешности и манерах, а дочь перестала сопоставлять деньги и джентльменство Джона, его благородство она читала по глазам. Девице лестно было осознавать себя королевой в его помыслах, к тому же все это подогревалось легкой склонностью, возросшей за этот месяц. Архитектурными красотами именья Сейвилсквол-холл девушка не интересовалась, но посмотреть что там к чему, не отказывалась.
