– Знаешь, – сказал он мне, – почему-то рано или поздно такое случается, если сильно сходишься с человеком, хотя большинство испытывают платоническую любовь и им необязательно…
– Ты не должен оправдываться, я сам виноват, – но тогда сердце защемило от жгучей боли. Всю ночь я бродил по комнате, а утром мы едва поздоровались, поскольку к Итону приехали родные и забрали его у меня на целую неделю. Я и сам вернулся домой, хотел на несколько дней, но остался…. ”
Пенелопа нервно переворачивала листки, в которых тревога и боль, отчаяние и ожидание. Итон предложил встретиться Фреду неподалеку его поместья в Хэмпшире, это был домик лесника или арендатора, там они могли поговорить наедине, и Фред ожидал этого разговора:
“ – Я долго размышлял о том… поцелуе, – заговорил Итон, нервничая, – знаешь, хотя наша привязанность настолько крепка, но мы мужчины, в себе уверенность питаю, с барышнями целоваться – да без проблем, знать приемлемые пути к мадам, которые не откажут – приветствую, а содомизм считается невозвратной потерей репутации.
После этого Итон утешал меня очень искренне, я соглашался с ним, но был мертв. Уже тогда я ощутил себя холодным бренным телом, ведь наша дружба прекратилась, обычные приятельские отношение мой мозг не хотел воспринять. Что ты такое, когда ты ничто? Моя последняя ночь, я писал страстное послание к Итону, я отправлю его с первым поверенным, чтоб оно прибыло ровно в восемь, когда лакеи смогут передать его лично в руки моему другу, я знаю, что тогда все уже будет кончено, и мне безмерно жаль моих родных, особенно отца, я знаю, какие чаяния он возлагал на меня. Но что я такое, когда я ничто? Я верю, что мои сестры с лихвой оправдают надежды родителей, а их сын – такой мягкий и доверчивый – пусть уйдет в прошлое, ибо нет ему места в этом мире, как и всегда не было, свою душу я вручаю Богу и его справедливый рок пусть будет мне наказанием, и пусть мне не суждено взойти на небеса, но свой порок я унесу с собой и ничто не сломит репутацию Итона… Они меня все равно не поймут, но я желаю им добра…”
– Фред, ты ошибался, мы могли бы тебя понять, мы любили бы тебя даже таким, – она бросилась на кровать и пролила самые горячие слезы, ох как многого она не замечала. В эту минуту в комнату вошел отец, Пен постаралась поскорее спрятать свою находку и вытереть слезы, но мистер Эсмондхэйл и сам пришел сюда в скорби:
– Я знаю, как нам его не хватает, дочь моя, мне особенно, он был так молод, и жизнь ему сулила еще столько лет здравия. Но он ушел…
– Отец, а ты никогда не задумывался о том, почему он умер.
– Я знаю, почему мой сын покинул этот мир, спустя неделю после похорон ко мне явился его друг и рассказал о любви Фредерика. Тогда я чуть не убил того юнца, но со временем понял, что Фредерик не был частью этого света… и то что ты прочитала в его дневнике вероятно (я наблюдал как ты его нашла) доказывает мою правоту. Я не знал своего сына тогда, хотел видеть его продолжением меня и потерял… и чуть не потерял дочерей, вторую утрату я бы не пережил, и теперь мне столько нужно, чтобы исправиться, но к сожалению, времени уже нет: вы выросли и вот-вот разъедетесь.
– Отец, мы всегда будем с тобой, наша любовь к родителям никуда не делась, я страстно желаю, чтобы миссис Эсмондхэйл меня простила и полюбила, а Джулия… я уверенна, что она вас тоже не забудет…
– Да, мы все делали порой ошибки, и все за это поплатились.
После венчания, перед тем как сесть в карету, она подошла и горячо обняла и отца, и мать. Мистер Эсмондхэйл одобрительно кивнул ей в ответ, он принял ее счастье, он уверен, что Генри будет лучшим мужем и достойным человеком.
На этом, пожалуй, можно роман и закончить, но автор захотел уладить еще одно дело, пока это возможно.
[1] – Абстрактное вместо конкретного (лат.)
[2] – Бездеятельная занятость (лат.)
ГЛАВА 10. Примирение.
Брестон-холл принял новую хозяйку, которая внимая энергии мужа, и сама постаралась придать этому дому уют. Вот они сидят в столовой, мило беседуя о своих соседях и друзьях. Пенелопа счастлива, она может, как и прежде язвить и лукаво улыбаться в зеркале, но у нее есть еще одно важное занятие – любовь, которой она посвящает большую часть времени. Генри безмерно счастлив оттого, что сумел заслужить ее оправдание. Приносят почту, они вместе раскладываю письма, и делятся своими мыслями по поводу приглашений на обеды и милой записочки от мистера Джонсона, в которой лукавый прадобрей выражает пригласить молодую чету к себе на чай.
– Он будет ликовать, – Пенелопа многозначно улыбается.
– Ну, мы же доставим ему такую приятность, пусть думает, что это его рук дело, – Генри подмигивает ей, в его руке оказывается небольшой конверт, он долго изучает адресата и не спешит открывать.
– Это от кого?
– От дяди.
– Ты написал ему, что женился на мне, открывай же побыстрее, я так хочу услышать его приговор.
– Даже боюсь это делать, ты же знаешь, насколько он вспыльчив…
– Меня не удивит даже самое едкое замечание, жаль, что он не прибыл на свадьбу.
