Вставая, чтобы отдать свой листок бумаги, Пол на мгновение невольно встретился взглядом с мистером Тэннером. Ничего приятного в этом не было, хотя вслух мистер Тэннер ничего не сказал.
Развернув листки, Пип на них поглядел.
– Ну? – подстегнул его Джон Веллингтон.
– М-м-м, – ответил Пип. – Честно говоря, мне немного трудно разобрать почерк.
– Сомневаюсь, – возразил Джон Веллингтон. – Давайте же, не чинитесь.
– Прошу прощения, – сказал Пип, и что-то в его тоне напомнило Полу кое-кого, кого он привык видеть в зеркале. – Это просто... несколько личное, если понимаете, что я имею ввиду.
– Уверен, ничего более личного, чем провести сто тридцать лет стаплером. Пошевеливайтесь!
Пожав плечами, Пип прочел слова, в точности, как Пол их расслышал. Версия Софи была идентичной. Графиня Джуди зарделась, а Джон Веллингтон рассмеялся.
– Это только доказывает, – сказал он, – сколь ненадежный инструмент человеческая речь. Как бы то ни было, свое я доказал. Теперь можем начать расследование. – Повернувшись, он по очереди поглядел в упор на каждого партнера. – Думаю, мистера Червеубивца мы можем исключить сразу, поскольку к нам на фирму он пришел через много лет после моего исчезновения. Тео, – сказал он, и впервые на памяти Пола вид у профессора стал такой, словно ему определенно не по себе. – Конечно, мы никогда не питали друг к другу приязни, вы завидовали мне, а я вас презирал, все это вполне понятно. Но я никогда бы не подумал, что у вас хватит духу замышлять против меня, даже если казалось, будто мой идиот-племянник все же одержал верх. Что скажете?
Прежде чем ответить, профессор Ваншпее долго оглаживал бороду.
– Ничто не доставило бы мне большего удовольствия, чем прикончить вас и продать ваш труп на корм для кошек, – торжественно ответил он. – Однако я искренне верил, что вы погибли.
– Благодарю вас, – столь же торжественно ответил Джон Веллингтон и обратился к следующей: – Джуди. Как-то раз мы, помнится, обсуждали вас со старым Джоном Холлингшедом, который заправлял «Гейэти»[27]. Когда в семидесятых годах девятнадцатого века вы поступили хористкой в труппу, Холлингшед сказал: «У нее честолюбие приходского священника и мораль уличной кошки, и все равно есть в ней что-то, что мне не совсем нравится». Это были вы? Графиня мрачно улыбнулась.
– Нет.
– Великолепно. Казимир, дружище, – ласково продолжил Джон Веллингтон, – большинство людей убеждены, что вы слишком глупы, чтобы быть коварным, но тут я не согласен. Да, вы недалекого ума, но ведь вы еще и жадный. Вы знали, что сделал со мной Хамфри?
Вид у мистера Сусловица стал такой, будто он вот-вот расплачется.
– Я приехал в эту страну без гроша за душой, и всем, что у меня есть, обязан вам. Благодарение Господу, что вы вернулись к нам, мой старый добрый друг Джон Уэлс.
– Замечательно, – кивнул Джон Веллингтон. – А значит, остаетесь вы, Деннис. Я не стал бы делать вид, что вы выше козней, даже если смог бы найти лестницу, чтобы так высоко залезть. Это были вы?
Мистер Тэннер усмехнулся – своей обычной рабочей ухмылкой.
– Ничего личного, ДжВ, – ответил он. – Да и откуда ему взяться? Я вас даже не знал. В конце концов, когда это произошло, меня и на свете-то не было. Только много позже, когда я уже некоторое время работал на фирме, я выяснил, что сделал Хамфри. Но я не мог вас спасти, потому что тогда пришлось бы выпустить и того отвратительного мелкого клерка, который обрюхатил мою матушку. Моего отца, – улыбнулся он, продемонстрировав множество острых зубов. – Будь какой-то способ освободить вас, не выпуская его, я бы это сделал, лишь бы избавиться от Хамфри.
– Спасибо, – сказал Джон Веллингтон, но мистер Тэннер на том не закончил – во всяком случае, его голос продолжал звучать в голове Пола: «А теперь, – говорил мистер Тэннер, – он снова вернулся, и мамаша опять взялась за старое, как будто мало того, что она гонялась за жалкой соплей из тролльего носа. Нуда мы с этим покончим, стоит вам только спиной повернуться. Но на сей раз не будет никаких талисманов и прочих глупостей».
– Да помолчите же! – оборвал Джон Веллингтон настолько вежливо, что Полу потребовалось несколько минут, чтобы сообразить: на самом деле он, наверное, сказал нечто совсем иное. Джон Веллингтон уже не походил на Артура Лоу. Что он был рассержен, это очевидно, но свой гнев он держал в узде, точно человек, который подхватил маленького, яростно лающего пса, и держит его высоко над землей, пока лапки барахтаются, никому не причиняя вреда. «Спасибо, – услышал Пол голос ДжВ. – Правду сказать, думаю, мы больше не нуждаемся в переводе миссис Петтингел и мистера Карпентера, суть и так достаточно ясна, не правда ли?»
Пол поглядел на остальных партнеров – они по-прежнему сидели неподвижно, и им явно было не по себе. Мистер Тэннер со свистом втянул воздух.
– Ладненько, – сказал он. – Вот оно и все. Надо думать, вы меня выгоняете. Нет нужды указывать, что это здание принадлежит моей семье?
Вид у Джона Веллингтона стал очень серьезный.
