Так вот, категорическое нежелание «верхов» признать проблему Катыни по-прежнему открытой, расследовать ее публично, в полном объеме, с привлечением как представителей заинтересованных сторон, так и незаинтересованных международных экспертов, свидетельствует вовсе не о силе, а слабости их позиции…
В первые годы Великой Отечественной наша армия часто отступала, сдавая врагу все новые и новые куски родной земли, пока не появился знаменитый приказ № 227 «Ни шагу назад!». Может, пора и нам прекратить бесконечное отступление перед разнообразными мерзостями нашей жизни? Но здесь мы можем только сами себе приказать — больше, увы, некому.
Известная восточная мудрость гласит:
А еще мне вспомнились прицельные слова о стране — права она или нет — это наша страна, а не эта страна. Для меня она — моя!
Окопы идей гораздо лучше,
чем окопы из камней.
В сентябре 2012 года автор почти месяц прожил в Красному Бору на Смоленщине, изучая катынскую проблему, места бывшего нахождения гитлеровских разведшколы «Сатурн», «Абверкоманды-103» и судьбу построенного немцами с использованием советских и польских военнопленных одного из семи оставшихся в целости огромного бункера для Гитлера — «Беренхалле» («Медвежья берлога» или «Медвежий угол»). Правда, он не воспользовался его услугами в качестве своей очередной ставки. Роскошные апартаменты использовало для дела командование группы армий «Центр».
Проектировала и осуществляла контроль за качеством строительства бункера военно-строительная организация Тодта. Наземная часть бункера составляет бетонный брусок с размерами 6*6 метров и высотой 4,5 метра.
Строительные работы развернулись сразу же после захвата гитлеровцами Смоленска на 19 гектарах лесистой местности. Охраняли стройку офицеры СС, установив в капонирах танки для круговой стрельбы. Вокруг стройки была быстро построена железнодорожная кольцевая ветка, по которой ходил небольшой бронепоезд с эсесовской охраной.
Бункер под ставку возвели быстро — за десять месяцев. На этом объекте побывали многие военные деятели фашистской Германии: Кейтель, Йодль, Канарис, Гудериан и другие. Сюда дважды приезжал Гитлер: в ноябре 1941 года и марте 1943 года.
Что из себя представляло очередное, с якобы 27-метровой глубиной, подземелье, предназначенное для фюрера? Это целый небольшой городок. В нем развещались конференц-зал на 250 мест, столовые, гостиница, электростанция, склады, санузлы, бани, водопровод, ценности и мебель. От центрального узла отходили четыре тоннеля: один — к железнодорожной станции; второй — к Днепру, у причала которого стояли катер и небольшая субмарина, способная плыть под водой вниз по течению реки; третий — к полевому аэродрому; четвертый — к шоссе Москва-Витебск.
Все строители из числа военнопленных русских и поляков, а их была не одна тысяча, после сдачи объекта стали жертвами быстрых расстрелов.
После советского контрнаступления под Москвой и отстранения фельдмаршала Федора фон Бока штаб группы армий «Центр» во главе с фельдмаршалом Гюнтером фон Клюге некоторое время размещался в «Беренхалле». Но стремительность наступления советских войск заставила немецкого военачальника перенести штаб-квартиру в район белорусского города Борисов.
Сразу же, как был освобожден Смоленск, местные жители исследовали бункер и находили там убитых офицеров СС, очевидно, из охраны «Медвежьей берлоги».
После войны местные власти забетонировали выходы к четырем туннелям, заварили металлические люки и затопили все пространство бункера, ссылаясь на саперов — бункер заминирован. Этот шаг городских чиновников непонятен, так как были данные, что в 24 помещениях бункера могли храниться награбленные гитлеровцами на Смоленщине ценности.
И есть еще две загадки. Почему при отступлении немцы его не взорвали, а также зачем в 1996 году сюда наведался в качестве туриста один из адъютантов Гитлера? Пока на эти вопросы никто не ответил.
В Красном Бору автор познакомился со статьей коренного жителя Смоленска Федора Велякина «Это не тайна». Он писал, что обстоятельства гибели польских офицеров, похороненных в печально знаменитом Катынском лесу, для жителей Смоленщины никогда не были тайной. Но эти люди вовсе не молчали, для этого у них никогда не было ни причин, ни поводов. Просто их никто не спрашивал и тем более не публиковал их воспоминаний.
