Его не стало два дня назад. Сначала мама. Потом дед. Из родных остался только отец. И Эвон. Мысли, о которой теплом разливаются, хотя бы ненадолго успокаивая скорбь и боль. Мне кажется, она даже тяжелее меня перенесла его уход. Так и не понял до конца, что их связывало. Когда успели так сблизиться и подружится. Лесли не пустила ее на похороны. Она – няня и ее работа сидеть с ребенком. А Джейку там быть не зачем.
В эти дни, объединенные общим горем, я был рядом с ней. Она рядом со мной. Лесли… Я не знаю, что она думала, но понимала, что Эвон сейчас тяжело. Отчасти из-за того, что ей пришлось все это пережить без возможности что-то поменять или помочь. На эти несколько дней в няньку превратился я. Присматривал за Джейком и разбитой Эвон, пока Лесли с отцом занимались подготовкой похорон. Никому не было дела ни до нее, ни до меня.
Людей становится все больше, а мне становится не по себе. Кто-то говорит какие-то последние слова. Пропускаю все мимо ушей. Сердце ускоряется, разбиваясь в щепки от боли. Вся процедура как в тумане и только, когда последняя горсть земли оказывается на крышке гроба, срываюсь и ухожу. Не могу. Невыносимо все это видеть и переживать. Они поймут. А нет… Плевать. Ускоряюсь, направляясь к машине.
– Райт, – слышу за спиной женский голос. И тело пробирает противной ледяной дрожью. Голос из прошлого. С небес. Окатывает ужасом и страхом. Словно я больной. И слышу теперь голоса призраков. Оборачиваюсь и вижу ее.
Женщина снимает очки. Еще несколько морщин добавилось в уголках глаз, а в глазах слезы. Нет. Не верю. Это не может быть правдой. Качаю головой из стороны в сторону. – Райт, это я. Я жива. Прости. – Уже не сдерживает слезы и начинает плакать. Насколько сильно я хотел ее увидеть. Хотел, чтобы оказалась рядом тогда, когда была нужна. Настолько сильно сейчас ужалила в сердце.
Все те дни, недели, месяцы, когда я страдал и не понимал, почему ушла?! От нее не было ни слова. Ни намека о том, что так надо.
Ненавижу за это предательство. Да, ненавижу собственную мать и мне плевать сейчас, на то, что она вернулась. Она хотела умереть, так теперь умерла для меня. Позволить своему ребенку страдать, но так и не вернуться.
Сплевываю в сторону, сверля ее взглядом, вкладываю в него всю ненависть и ярость и, развернувшись, иду к машине.
Завожу двигатель и резко стартую, оставляя это место лжи. Через десяток минут возле дома. Стягиваю галстук и направляюсь домой. Встречаю на пороге Эвон и прижимаю к себе. Остался единственный человек, который мне дорог и никогда не обманет. Что будет со мной до конца.
– Райт, почему ты один? Все закончилось? – утыкается мне в шею, всхлипывая.
– Нет, я уехал оттуда. – Отстраняюсь от нее и начинаю смеяться, как психически больной. – Знаешь, кто сегодня восстал из мертвых?! Приехал посмотреть на похороны?! Не тогда, когда нужна была, а сейчас, когда он уже мертв, – сверлю стену, направляя на нее всю злость и ненависть этого чертового дня.
– Твоя мать? – вскидываю на нее глаза, понимая, что она знает. Что-то знает. Или все знает. Ни одна черта лица не выдает, что она удивлена.
– Откуда знаешь? – Отхожу от нее на несколько шагов и внимательно слежу.
– Райт, я не успела рассказать, – часто дышит, понимая, что натворила. – Твоя мать жива, но ей пришлось тогда умереть.
– Пришлось? Откуда ты знаешь? – повторяю свой вопрос.
– Мануэль рассказал.
– Он что тоже знал? – Поджимает губы, понимая мой настрой. Язык не поворачивается назвать их чем-то приятным. – Какие же вы мерзкие. – Эвон хватает ртом воздух, но я не даю ей время оправдаться. – Что смешно было? – наигранно ржу. – Как я плакал и рассказывал, что потерял мать, – повышаю голос, не в силах сдерживать себя.
– Нет, – срывается в ответ, – все не так.
– А как? Ты все знала, как мне плохо, как страдал, и молчала.
– Нет, Райт, – пытается перекричать меня, хватаясь за живот. – Он рассказал перед смертью.
– Конечно, он лежал при смерти и рассказывал тебе это все, пока ты бегала и вызывала службу спасения?
– Да, – кричит в ответ, скручиваясь, обхватывая живот. – Послушай, все действительно так, я не вру. Я узнала недавно.
– Зачем он тебе рассказал?
– Я не знаю, – опускается на колени, сжимаясь всем телом. – Райт мне плохо, помоги.
– Я тебе не верю. Ты плохо продумала историю. И не надо сейчас вызывать к себе жалость. Можешь не разыгрывать этот спектакль. Райта доброго больше нет, – кричу в ее сторону. – Вы снова все его убили. – Хватаю стоящий рядом стул и с силой пихаю его. По кухне разносится шум, когда он падает рядом с девушкой. – Ненавижу вас всех. Предателей и лжецов. Ненавижу. – Разворачиваюсь и ухожу, оставляя на полу, играющую очередную лживую роль девушку. Никогда не прощу. Никого. Никогда не подпущу к себе. В сердце. Ни одну девушку. Ни одну лживую особь.
Как только увидела в первый раз девушку, подумала, что она слишком молода для работы няни. Она просто не справиться с Джейком. Но ради приличия предложила зайти и поговорить.
