Кожи, снятой с груди и живота безымянного мертвеца, хватило бы как минимум на три книги. Но Шарль не знал, как изменяются свойства человеческой кожи после всех процедур. Внимательно изучив подсушенное гольё, он пришёл к выводу, что более всего человеческая кожа напоминает по своей структуре свиную (по крайней мере, значительно больше, нежели телячью или козлиную шкуру). Со свиной кожей молодой де Грези работал значительно реже, чем с телячьей, по очень простой причине: заказчики нередко подчёркивали, что не хотят видеть ту или иную книгу, облачённую в столь низкий материал. Де Грези умалчивал, что они не сумеют даже отличить одну кожу от другой. Деньги не пахнут, рассуждал он, что закажут — то и сделаю. Впрочем, основным преимуществом свиной кожи перед выростком[49] или опойком были техникоэстетические свойства: после дубления она становилась практически белой и была наиболее удобной для раскраски.
Для обработки свиной кожи обыкновенно применялись квасцы. Запас оных у Шарля, как уже упоминалось, был, и потому процесс закладки кожи на дубление занял не так и много времени. Вырезать соответствующий участок для переплёта предстояло уже после окончания процесса.
Сделав заготовку, Шарль некоторое время думал о том, стоит ли всё-таки сохранить изувеченную плетью кожу со спины мертвеца. Но в итоге он также уложил её дубиться в раствор — на всякий случай.
Шарль уже перестал чувствовать себя усталым после работы с человеческим материалом. Он понимал, что его прежняя усталость была чувством скорее психологическим, нежели физическим, и теперь, попривыкнув, он стал воспринимать работу с кожей гораздо более спокойно.
Пожалуй, следующие несколько дней стоит описать вкратце, так как события, их занимавшие, были не столь значительны, сколь последовавшие за ними. Во-первых, за эти дни Шарль забрал очередного мертвеца — на этот раз женщину, судя по всему, шлюху. Кожа у неё была белая и гладкая, не считая неприятных складок под ягодицами, но Шарль мог себе позволить использовать не весь доставшийся ему материал. Во-вторых, он выполнил достаточно высокооплачиваемый заказ для одного дворянина, пожелавшего остаться неизвестным, — алтабасовый[50] переплёт молитвенника, составленного индивидуально для заказчика. Работа с тканью всегда казалась Шарлю, как, впрочем, и его отцу, слишком простой, чересчур примитивной, недостойной настоящего переплётчика. Но заказчики любили аксамитовые[51] или атласные переплёты, в особенности на книгах, предназначенных для женских глаз. Иногда с некоторым трудом их можно было переубедить, что сафьян, как компромисс между тканью и кожей, будет смотреться значительно лучше. Но такие вещи позволял себе старик Жан. Шарль с клиентами не спорил.
К концу одного из дней он почувствовал, что кожа готова. Одновременно он вынул из дубильных составов квадраты, вырезанные из случайно доставшегося ему куска кожи; лишь первый участок, подвергнувшийся жировому дублению, ещё «не созрел». Шарль обмыл дублёную кожу; он решил ничего не додубливать, поскольку стоило проверить результат на текущей стадии. Ещё сутки понадобились на иссушение кожи. Все участки, как ни странно, смотрелись неплохо и обладали достойными механическими качествами. Правда, совершенно разными — но того и добивался юный переплётчик.
Ясным летним днём 1664 года Шарль Сен-Мартен де Грези приступил к работе над первым своим переплётом из человеческой кожи.
Он не планировал использовать для украшения последнего ничего, кроме блинтового тиснения самого простого свойства — пройтись несколько раз колёсной басмой[52], и достаточно. Гораздо больше вопросов вызывал способ крепления кожи к картонной основе. Не повредит ли малоизученному материалу обычный клей?
Сборник памфлетов представлял собой четыре тетради по 48 листов в каждой. Аккуратно их измерив, Шарль подобрал подходящие крышки из заготовленных заранее — серый дешёвый картон без каких-либо изысков, без скосов и пропилов (впрочем, на картоне последние встречались крайне редко). Формат был подобран; Шарль наложил картонные шаблоны на расстеленную на столе кожу и аккуратно, по давно изученной методике, быстро расчертил материал под стандартный цельнокожаный переплёт, после чего в считаные минуты вырезал выкройку. Шарль всегда считал, что в случае, когда работа не несёт серьёзного риска, нужно всё делать быстро и уверенно. Подобно тому, как человек, двигаясь по канату с малой скоростью, рискует упасть каждую секунду, а пробегая по тому же канату со скоростью значительно большей, практически не раскачивает под собой бечеву и имеет лучшие шансы на достижение цели.
Умелыми движениями Шарль завернул внутренние края кожаного листа внутрь и временно закрепил их. Всё сошлось: можно было проклеивать. Такими темпами Шарль рассчитывал уже завтра приступить к украшению — ведь одним из важнейших вопросов был: насколько хорошо человеческая кожа поддаётся финальной обработке? Легко ли её окрашивать? Насколько равномерно распространяется блинт при прокатке колёсной басмой? И так далее.
