— Да ты чего, помирать собрался, что ли? Рано тебе ещё.
Дяде Толе летом должно было исполниться семьдесят восемь, но для своих лет он выглядел вполне неплохо: каждый день брился, ходил прямо, без палочки, в одежде был опрятен и чист.
— Так кто его знает, когда рано, когда нет… Ну что, в избу пойдем или здесь ещё посидим? — он кивнул на лавку.
— Давай здесь посидим, погода хорошая сегодня, — Иван сел на лавочку. — А то и так всю зиму в избах просидели, надоело уже.
— Ты как, надолго? — поинтересовался дядя Толя. — Погостишь хоть?
— Да нет, завтра уже обратно надо будет… Где-нибудь в обед поеду, чтоб по́светлу домой успеть.
— Завтра? Всего-то на ночку и приехал?
— Так и то еле вырвался, дядь Толь! Сам же понимаешь: огород сейчас начнется, по гостям-то разъезжать некогда.
— Ну-у, — разочарованно протянул дядька, — я-то думал, хоть недельку погостишь.
— Какая неделька, ёлки-палки… На работу через четыре дня выходить.
— Ну не неделька, так дня три бы уж по́был.
На улицу вышла тетя Лена, жена дяди Толи. Увидев Ивана, всплеснула руками:
— Ой какие гости! А я вижу, машина незнакомая подъехала, думаю, кто там такой… Так, а чего вы тут-то сидите? Старик, ты чего гостя в дом не ведешь? Пошлите в избу.
Дядя Толя махнул рукой и поморщился:
— Да подь ты… Кого там делать-то в избе твоей? Не видишь, сидим воздухом дышим?
— Ну ладно, дышите, только не шибко долго. Ветер-то ещё холодный, простынете.
Тетя Лена взяла во дворе какие-то тряпки, висевшие на веревке, и ушла с ними обратно в дом.
Посидели ещё немного, поболтали о том о сем, как дела, какие новости. В голове у Ивана всё время крутилась мысль как бы поаккуратнее подобраться, собственно, к тому, ради чего он приехал. Наконец, усмехнувшись, он сказал:
— Слушай, дядь Толь, мне тут штука одна вспомнилась на днях, не поверишь… Всю жизнь не помнил, сорок лет назад уже было, а тут на тебе! И стыдно потом стало, прям, не знаю как.
— Стыдно? А чего такое? — глянул на племянника дядька.
— Да вы ещё в старом доме своем жили. Помнишь, Серёге мопед покупали, «Верховину»?
Дядя Толя пожал плечами:
— Помню, вроде. Только не очень уже. А чего там случилось?
И Иван слово за слово рассказал всё, от чего не мог спать последние дни. Старался говорить с юморком, со смешками, как о ерунде какой-то, но потом всё же глянул на дядьку виновато:
— И ты понимаешь, так совестно перед тобой сделалось, что аж сон потерял. Вот же ж, думаю, как я поступил-то по‑свински.
Дядя Толя посмотрел на него:
— Так ты за-ради этого и приехал, что ли? Извиняться?
— Да нет, почему… — смутился племянник. — Это так, к слову сейчас пришлось. Попроведать решил, вот и приехал. Соскучился…
— Ну-ну… — протянул дядька, снова глянув на Ивана.
Чуть помолчав, он кхэкнул и сказал:
— Только так просто сейчас-то уж не получится, беги за бутылкой, однако…
Иван немного растерялся:
— В смысле — чего не получится? Встречу обмыть, что ли? Так сейчас сбегаю, не вопрос…
— Да при чем тут встреча… Ты думал, извинился вот так вот и всё? Думал, забыл я про тот случай-то? Да нет… Это ты через сорок лет вот только вспомнил, а я… — он снова кхэкнул. — Тут уж одними словами сейчас не обойтись, дорогой ты мой племянник, так что… не знаю… — дядя Толя не смотрел на Ивана, смотрел в сторону, опустив голову. — Честно скажу, обидел ты меня тогда крепко. Хоть и пацан ты был, да я же видел, с какими глазами ты усвистал на мопеде этом, бросил меня там одного с мотоциклом. Эх, племяш, племяш… Ладно, хоть сейчас вспомнил. А то я уж думал, так и помру с этим.
«Вот те на… — ошарашено подумал Иван. — Неужели и вправду дядька обиду тогда затаил и всё это время помнил? Вот дела… А я-то, дурак, ещё гнал от себя всё это, забыть снова хотел. Хорошо, что всё-таки приехал. Лучше уж, как говорится, поздно, чем никогда». Он встал с лавки:
— Ну, так я это… сбегаю, что ли?
Дядька поднял на него серьезные глаза:
— Я думал, ты уж убежал. Давай, беги, да получше думай, чего там… это… — нахмурившись, дядя Толя неопределенно помахал ладонью, тоже встал и, отвернувшись, высморкался под забор.
— Ну ладно, пошел я тогда, — промямлил Иван.
— Так сгоняй на машине, быстрее будет, — посоветовал дядька. — Чего ноги топтать.
— Да ну… Прогуляюсь. Посмотрю, что тут у вас новенького. Да и насиделся я, пока к вам сюда ехал, — и племянник зашагал в сторону центра села, где находились все магазины.
Войдя в ближайший продуктовый, он стал разглядывать витрину с алкоголем. «Водки взять? Да как-то слишком уж дешево получится, несерьезно. Ведь, выходит, и вправду крепко обидел я дядьку, раз он до сих пор помнит. Коньяк, может, тогда?» — озадаченно думал он, глядя на полки. В конце концов он остановил свой выбор на довольно дорогой пыльной (видно, долго стояла) бутылке коньяка с пятью золотыми звездами на тисненой этикетке, взял ещё каких-то пряников, коробку мармелада и булку хлеба на всякий случай.
Когда Иван вернулся, на улице никого не было. Он зашел в дом. Дядя Толя сидел перед телевизором, смотрел какую-то передачу, тетя Лена хлопотала на кухне, готовя обед.
— Ну вот… — Иван поставил полный пакет у стола. — Взял тут маленько.
