Крауз лениво ухмылялся в ответ и щёлкал Вовку по лбу пальцем:
— Всё-то, Вовчик, тебе знать надо.
Но иногда он всё же говорил. Говорил о том, с кем вчера до полночи гулял в каком-нибудь баре, с кем «замутил» на какой-нибудь дискотеке, и чем потом дело закончилось. А заканчивалось всё обычно в его однокомнатной квартире, где он жил один. Причем рассказывал Крауз обо всём этом красиво, с подробностями, но без пошлости, как-то легко и непринужденно. И выходило с его слов так, что девчонки сами буквально вешались ему на шею, и всё у него было как-то «ненапряжно», даже элегантно.
Вовка слушал эти разговоры с горящими глазами, открыв рот и похихикивая в самых пикантных моментах. Олег изредка составлял Краузу компанию в его похождениях, поэтому, будучи непосредственным участником того, о чем говорилось, держался при этих рассказах с достоинством, даже вставлял время от времени что-то от себя. А дядя Федя просто усмехался и покачивал головой, приговаривая: «Кобель, ты Санька, ох кобель…»
Николай, как единственный некурящий, стоял, чтобы не нюхать табачный дым, чуть в сторонке и, тоже улыбаясь, поглядывал на Александра. Надо сказать, что тот с первых дней привлек его внимание и даже вызывал симпатию. Николая удивляло превращение, которое происходило с парнем в начале и в конце рабочего дня. Если бы он встретил Крауза где-нибудь на улице, то ни в жизнь бы не подумал, что тот «на ты» с такими инструментами как «болгарка» и перфоратор, и что когда он орудует с металлом, у него в руках всё буквально горит. Но вне рабочего места Крауза можно было бы даже назвать пижоном: он был всегда аккуратно выбрит и подстрижен, на тонком прямом носу красовались темные очки, носил он черную кожаную куртку и широкие серые вельветовые брюки, на ногах — кроссовки с тремя полосками, а в зубах исключительно «Кэмел». И всё это смотрелось на нем со вкусом, всего было в меру и к месту, а красная «девятка» довершала привлекательную для девчонок картину.
После перекура первым обычно с кряхтением поднимался с лавки дядя Федя.
— Ладно, хлопцы, хорош лясы точить, работать пора, — говорил он, затушив окурок «Примы».
Следом за ним вставали остальные, и начинался обычный рабочий день. Николай по первости был, что говорится, «принеси-подай», больше смотрел, как и что делают другие, но уже через пару недель ему стали доверять самому отмерять и резать металл.
— Колян, ты не рви «болгарку», не рви, — Саня Крауз аккуратно придерживал его руку за локоть, — а то на тебя так дисков не напасешься. Ты плавненько, нежно, но с нажимом, как с девушкой, — подмигнул он. — И тут, и там спешка не нужна, оно само пойдёт, если всё правильно делать будешь.
Николай смущенно улыбнулся в ответ, стараясь всё делать так, как ему говорили.
— Да, Колян? — усмехнулся Крауз, глядя на Николая с хитрым прищуром.
— Чего «да»? — не понял тот.
— С девчонками-то надо аккуратненько?
Николай смутился ещё больше, а Олег, отмерявший в стороне стальной уголок, крикнул:
— А ты, Санёк, у него про это дело не спрашивай, он не в курсе, он у нас однолюб. Как в Катьку свою втюрился ещё со школы, так с ней одной и дружил всё время, а после армии на ней же и женился.
— Чего, правда, что ли? — Крауз сделал удивленные глаза. — И больше ни с кем?
Николай отвернулся, чтоб не было видно, как краска бросилась ему в лицо.
— Ну и чего? — буркнул он. — Всем, что ли, по девчонкам бегать?
— Правильно, правильно, Колян, — поддакнул ему дядя Федя, отрываясь от сварки, — ну их к лешему, баб этих…
— Так и я говорю — молодец! — Крауз хлопнул Николая по плечу. — Так и надо! А ты бы знал ещё, сколько денег на них уходит. Уйма! — засмеялся он.
Было непонятно то ли он шутит, то ли серьезно хвалит Николая.
— А тебя, так кто-то силком заставляет, — усмехнулся дядя Федя, прикуривая от горячего электрода.
— Точно, дядь Федь! Прям, ничего не могу с собой поделать, — Крауз сокрушенно покачал головой и снова засмеялся.
Деньги у Мартовых появились. Сергей Михайлович не только требовал дисциплины от других, но и сам держал своё слово — заработная плата аккуратно выдавалась в конце каждой пятницы. И когда Николай принес домой свою первую «кооперативную» получку, то радовался так, будто это были вообще первые заработанные им деньги.
Да, в первый месяц он получал несколько меньше остальных, но уже с сентября ему стали выдавать наравне со всеми. За месяц выходило ничуть не меньше, чем в шахте, да и сколько там сейчас платили Николай давно уже не знал, так как зарплаты постоянно менялись. Главным было то, что сейчас он мог пойти в магазин и купить там почти всё, что было нужно. В холодильнике стали регулярно появляться колбаса, масло, сыр, другие продукты. На базаре Екатерина купила для росшей потихоньку Анютки манеж, сидячую коляску, кое-какую одежду. Там же, на базаре, купили на осень новые полусапожки Николаю и шапку с перчатками Екатерине. В общем, более‑менее вздохнули свободно.
Николай стал чувствовать себя уверенней, больше улыбался, и настроение у него улучшилось.
3
