— Ма, слушай, ну хорош уже, а… — поморщился Борис. — Не хочу я голову себе ерундой всякой забивать. Мне баранку крутить нравится, понимаешь? А не в кабинете сидеть…
— Это ты сейчас вот так рассуждаешь, пока молодой ещё. А будет тебе сорок-то с лишним, так локти кусать начнешь, скажешь, чего я, дурак, мать-покойницу не послушался.
Максим выпрямился на лавке:
— Какую ещё покойницу? — уставился он на мать. — Ты чего буробишь?
— Ну так, к тому-то времени помру уж, поди, — отвернулась та.
Голос её задрожал, и она вытерла тыльной стороной ладони глаза.
— Да ну тебя! — рассердился сын. — Ерунду какую-то говоришь. Тебе сколько лет-то? Ты же у меня молодая ещё, не старая совсем. В сорок пять баба ягодка опять… — засмеялся он и обнял мать за плечи.
— Ага… не слушаешь вот меня… Был бы отец жив, он бы тебе мозги вправил.
— Слушай, всё! Хорош! А то сейчас точно поругаемся. Отца ещё приплела… Я сказал, не нужны мне институты ихние, и хватит это обсуждать! Шофером проживу. Вон… или в совхоз к нам пойду, или в райцентре на автобазу устроюсь. Не всем с дипломами щеголять, простые работяги тоже нужны.
— Так это раньше они нужны были, работяги-то… Раньше-то время другое было, — опять начала мать. — Им и платили больше, чем инженера́м. А сейчас…
Борис молча встал и ушел в дом. Мать тоже замолчала, и до ужина они не разговаривали. Он сидел в своей комнате, слушал магнитофон и листал старые подшивки журнала «Техника молодежи», а мать возилась на кухне.
Наверное, все родители хотят, чтобы дети шли дальше их, добивались в жизни чего-то большего, а может, мать боялась, чтобы сын не повторил судьбу отца, ведь как ни крути а шоферская работа не такая уж и простая — мало, что ли, крестов да памятников вдоль дорог стоит. Но если чего вбил себе в голову ребенок, то просто так тоже не переубедишь. И через несколько дней мать сказала после завтрака:
— Если не хочешь в институт поступать, тогда уж хоть в город езжай работать, там возможностей-то побольше будет. К Анатолию можно сунуться, он, глядишь, подскажет что‑нибудь.
— А ты как? — допивая чай, спросил сын. — Тяжело одной-то будет.
Борис по правде жалел мать, считал, что ей одной тяжело всё делать по хозяйству: летом огород, зимой печку топить да снег грести. Он даже не против был, чтоб она нашла себе мужа нового, главное, чтоб заботился о ней, но та и думать в этом направлении не хотела, хотя и шел-то ей всего сорок шестой год, молодая ещё совсем.
— А чего я?.. С огородом да курями не управлюсь, что ли? Жила же я без тебя два года, пока ты в армии служил. Да и что ты, всю жизнь, что ли, при мне будешь? Всё равно ведь рано или поздно семьей надо будет обзаводиться. Отделишься… — мать собрала со стола грязную посуду и отставила её в сторону. — Кстати, я вчера Верку Ситникову в магазине видела. Спрашивала она про тебя, как, дескать, там Боря после армии, возмужал, наверное…
Ситниковы жили на другом краю деревни. Верка — старшая дочь в их семействе, была на два года моложе Бориса. Он-то на неё особо внимания никогда и не обращал, а она нет‑нет да заглядывалась на него ещё со школы.
— Ей уж восемнадцать стукнуло, невеста настоящая, — продолжала мать. — Подумай, сынок, она девка неплохая, серьезная, не вертихвостка какая-нибудь, да и ты ей, похоже, глянешься.
Борис усмехнулся:
— Сама в город спроваживаешь, а тут же про Верку говоришь.
— Так одно другому не помеха. Дело ведь не в городе, а в том, что человек она неплохой. Их таких-то, кто путный, сейчас тоже не шибко много. А желание будет, так можете и вместе в город уехать.
— А чем она сейчас занимается?
— В институт поступила, в педагогический, на заочное. А сама в садик у нас устроилась, нянечкой пока. Может, сходишь к ней как-нибудь? Пообщаетесь…
— Да ну, мам… Рано мне ещё об этом думать, о невестах‑то, — встав, сын поцеловал мать в щеку и пошел к себе в комнату.
В принципе, в словах матери про город был свой резон, поэтому Борис решил прислушаться к её совету. «В город, конечно, съездить можно, обратно вернуться в любое время успею, — думал он, лёжа на кровати и обложившись журналами. — Там, может, и вправду вариантов с работой побольше будет. Да и вообще — всё жизнь повеселее, чем здесь у нас».
Город — большой областной центр, был от деревни не очень далеко, километров восемьдесят по трассе, час езды на рейсовом автобусе. Брат матери Анатолий, для Бориса — дядя Толя, уже много лет жил там в просторной четырехкомнатной квартире. Жил, конечно же, не один, а с семьей — женой и двумя детьми: дочерью Еленой, бывшей старше Бориса на год, и сыном Андреем, которого этой весной как раз призвали в армию. Работал дядя Толя мастером на мебельной фабрике.
С дядькой у племянника всегда были хорошие отношения и полное взаимопонимание, поэтому, когда мать сходила на почту и позвонила брату, тот не отказал и пообещал приютить его у себя. Долго с этим делом тянуть не стали, и уже через пару дней Борис, собрав кое-какие вещи, уехал в город.
