— Ты, Борька, вот что, — почесывая широкую грудь под майкой, хмуро говорил племяннику дядя Толя, когда они вдвоем сидели вечером на тесной кухне и обмывали возвращение Бориса из армии, — ты давай настраивайся лучше на государеву службу.
— В смысле? — не понял племянник. — Как это — на государеву? У меня же всего десять классов образования.
— Да я не про образование… Я говорю, ты не на завод какой-нибудь работать иди, а в государственную контору. Понимаешь? Чтоб на государство работать.
— А на заводе что — не на государство работают? — удивленно посмотрел на дядьку Борис.
Тот поморщился и вздохнул:
— Ты же из армии только-только пришел, не понимаешь ещё ничего.
Дядя Толя взял бутылку водки, которая была уже наполовину пустой, и разлил по рюмкам.
— Давай… У вас в армии политинформации не проводили, что ли?
Борис пожал плечами:
— Проводили, конечно, да кто их слушает…
— Ну телевизор-то ты смотрел там? Слышал что-нибудь про приватизацию?
— Слышал.
— А с чем её едят, знаешь?
— Ну, вроде как, в частные руки всё передают.
— Вот именно, в частные… Только лучше бы они были честные, а не частные…
Дядька задумчиво повертел в руках рюмку, залпом выпил содержимое и подцепил на вилку малосольный огурец.
— Когда мать успела огурцов-то насолить? Ведь рано совсем ещё.
— Так, она первые в теплицу посадила ещё в апреле. Вот… назрели уже.
Борис приехал к дядьке не с пустыми руками, а с гостинцами: привез банку молодых малосольных огурцов и несколько банок прошлогоднего соленья: разных салатов да грибов.
— Понятно… — дядя Толя как-то быстро захмелел от выпитого, хотя Борис чувствовал себя совсем трезвым. — Так вот я тебе и говорю: ищи работу в какой-нибудь конторе государевой. Ну там… милиция, прокуратура… Не иди на завод или на автобазу работать. Понимаешь?
— Так, какая мне прокуратура с милицией? Я же баранку только крутить умею и всё.
— А там что, шофера не нужны, что ли? Есть же у них машины. Там зарплата, может, и небольшая, зато платят более‑менее вовремя. А это сейчас важнее, племяш, поверь мне. А завод, это… Сегодня есть — завтра нет… Будешь потом мыкаться.
Борис снова пожал плечами:
— Да меня, если честно, в милицию идти работать как-то не манит.
— Ну и зря! Я тебе плохого не посоветую. Кстати, у них там и стаж льготный идет. Двадцать пять лет отработал и всё — вольная птица. Тебе сейчас сколько?
— Двадцать.
— Ну вот… Хочешь в сорок пять на пенсию выйти, а?
— Не плохо бы, — засмеялся племянник.
— Ну вот и всё… Чего ты выкобениваешься тогда?
— Да кто выкобенивается-то?
Борис не узнавал дядьку. Тот сидел какой-то мрачный, не похожий на того веселого и жизнерадостного дядю Толю, которого он знал раньше.
— Я просто говорю, что у меня особого желания нету в милицию идти работать.
— Ну тогда в эту иди… — дядька поднял на племянника отяжелевшие глаза. — О, точно! В пожарку иди работать, вот где лафа-то. У меня товарищ один там работает, и, кстати, на пенсию уже собирается, а ему всего-то сорок семь сейчас. Правда, он не шофером, а простым пожарным там четверть века оттарабанил, но это без разницы. Работа, елки-палки, не бей лежачего, сутки через двое, представляешь?
— А двое суток-то чего делать?
— Да какая разница?! Не в этом, ведь, дело… Да и что, не найдешь чем заняться? Хошь — подработку какую ищи, хошь — диван дома дави. Стаж идет, какого лешего тебе ещё надо? Давай, я ему прям сейчас звякну, а?
Племянник помолчал немного, подумал, потом согласился:
— Ну давай…
Дядька тяжело поднялся со стула и пошел в зал. На кухню зашла тетя Люда, дяди Толина жена:
— Ну как вы тут? Боря, может, вам ещё картошки разогреть?
— Нет, теть Люд, спасибо, я уже наелся.
— Ты-то вроде трезвый, а моего совсем что-то развезло.
— Теть Люд, а чего дядя Толя какой-то хмурый? Он раньше таким вроде не был.
— Да… — она устало махнула рукой. — На работе у них проблемы какие-то. Начальство поменялось, народ сокращают, приватизация эта, будь она неладна… Он-то, вроде, пока держится, но что завтра будет, никто не знает.
— Он вот мне советует в пожарку идти шофером работать.
— Ну и правильно, Боря, иди. Там хоть и платят не шибко, зато, вроде, не задерживают.
— А я вот чего-то не пойму, как это — задерживают? Ведь получку всегда день в день давали.
— Ну-у… Когда это было… Ты вот с армии только пришел, не знаешь ещё. Да и в деревне там у вас пока не так, может, это заметно, а в городе у нас… Как цены-то отпустили, как мы все миллионерами-то нищими сделались, да как эту приватизацию объявили, так и начался разброд и шатание.
— Да я слышал, конечно, но так… краем уха…
— Ну вот… А пожарники эти, они, Борь, при любой власти нужны будут, а что с заводами да фабриками станется, так, то вила́ми на воде писано, — тетя Люда с сомнением покачала головой.
— Ну не закроют же их, народу же работать где-то надо.
— Дай бог, дай бог… Хотя у нас всякое уже говорят. Давай, я всё же вам ещё картошки разогрею?
— Нет, не надо, теть Люд, мы уже всё, заканчиваем.
