Неуязвимый сделал шаг вперед, молча вставая между Костоправом и остальной группой. Он не вынул оружия. Он просто стал стеной, принимая на себя весь поток вербальной агрессии. Его молчание было громче любых слов.
Михаил, чьим оружием и было слово, вспыхнул.
— Скоморохом зря ты меня назвал, о невежественный отпрыск горного тролля, — начал он свою тираду, его рука уже тянулась к лютне. — Ибо даже камень внимает искусству барда, в то время как твой скудный ум, очевидно…
— Заткнись, клоун, — небрежно бросил Костоправ, даже не повернув головы в его сторону. Его внимание было приковано ко мне. Видимо, каким то чувством хищника, он видел, кто здесь принимает решения.
Он помнил как закончилась прошлая встреча. Он получал удовольствие. Теперь он видел в нас не случайных жертв, а потенциальных противников, которые посмели вернуться.
— Так чего хотели, герои? — продолжил он издевательским тоном. — Руды? Не вопрос. 100 кредитов за слиток. Оплата вперед. Ну или можете купить на аукционе.
Это были грабительские, невозможные условия. Он не хотел нажиться на нас, он хотел снова унизить нас, заставив заплатить за право быть ограбленными.
Я видел, как Кира сжала рукояти кинжалов. Слышал, как Михаил за спиной что-то гневно бормочет. Даже Неуязвимый, казалось, напрягся. Они ждали моей команды. Один мой кивок, один приказ — и бой начнется. Кровавый, безнадежный, но честный. Это было именно то, чего он хотел. Он провоцировал нас. Он жаждал снова ощутить вкус легкой победы.
Мой мозг работал на пределе. Ситуация была патовой. Бой — это гарантированное поражение и очередное унижение. Платить — то же самое унижение, только растянутое во времени.
Нужно было третье решение.
Я посмотрел на Костоправа. На его людей. На их уверенные, наглые позы. На их предвкушение легкой драки. Они были хищниками, загнавшими добычу в угол. И они ожидали, что в этот раз добыча будет отчаянно драться.
И тогда я принял решение. Нелогичное. Контринтуитивное.
— Отступаем, — тихо, но твердо сказал я своей команде.
— Что? — Кира не поверила своим ушам. — Маркус, мы даже не попробовали!
— Это не бой, — отрезал я, не сводя глаз с Костоправа. — Прямо сейчас драться — это играть по его правилам. Мы уходим.
Это решение далось мне нелегко. Моя собственная гордость кричала, требуя броситься в эту безнадежную атаку. Но внутри я был холоден. Данные были однозначны: вероятность победы — ноль. Вероятность унижения — сто процентов. Значит, единственный верный ход — отказаться от игры. Смешать ему карты.
Даже Костоправ на мгновение опешил. Он не ожидал такого. Я почти физически ощутил его разочарование. Он приготовился к представлению, а актеры просто ушли со сцены.
— Что, испугались, салага? — бросил он нам в спину, когда мы начали медленно, без паники, отходить. В его голосе уже не было былой уверенности, только злость. — Правильно, бегите, крысы! Возвращайтесь в свои норы!
Я не оборачивался. Я вел свою команду прочь, чувствуя на спине его прожигающий взгляд. Да, со стороны это выглядело как трусость. Как позорное бегство.
Но я знал, что это не так. Это был тактический маневр.
Сегодня он увидел, что мы убегаем от драки. Завтра он увидит то же самое. И послезавтра. Я приучу его к мысли, что мы — трусы, которые избегают прямого столкновения. Я создам для него паттерн нашего поведения. И однажды он погонится за «убегающими крысами», а я заведу его в свою собственную ловушку. Туда, где его сила будет бесполезна, а наши мозги — смертельны.
Мы проиграли это столкновение. Но я только что сделал первый ход в войне.
Возвращение в Лирию-Порт было напряженным.
Групп молчала.
Они не понимали моего решения. В их мире, мире игроков, честь требовала ответа на вызов. Даже если этот ответ — героическая и бессмысленная смерть. Отступление без боя было равносильно поражению.
— Не понимаю, Маркус, — наконец не выдержал Михаил, когда мы остановились на одной из площадей Среднего Города. — Мы даже не попробовали. Олег мог бы держать двоих, мы с Кирой разобрались бы с магом… был шанс!
— Шанс умереть еще раз, — отрезала Кира, ее голос был холоден. — Но он прав. Зачем было вообще туда идти, если мы собирались бежать при первом же взгляде на них?
— Я не собирался бежать, — спокойно ответил я. — Я собирал информацию. Теперь я знаю их состав, их примерные роли и, главное, их модель поведения. Они не просто бандиты. Они рэкетиры. А это значит, что у них есть не только сила, но и экономика. И чтобы победить бандита, нужно понять, кто платит ему деньги, и перекрыть этот поток.
Я развернулся и указал на огромное, богато украшенное здание с гигантскими весами на фронтоне. Аукционный Дом.
Разочарование висело в воздухе плотным, неприятным облаком. Мы шли по шумным улицам, но наша маленькая группа была заключена в кокон из молчания. Я видел, как Кира то и дело бросает на меня злые, недоумевающие взгляды. Чувствовал, как за широкой спиной Неуязвимого нарастает напряжение. Даже оптимизм Михаила угас, сменившись задумчивостью.
