Я несколько раз перечитал эти строки, и с каждым прочтением они становились все более зловещими. Каждое слово было тщательно выверено. Каждое несло скрытый смысл, который был понятен только мне.
«Я знаю, что ты играешь». Не «слышал», а «знаю». Констатация факта. Наблюдение подтверждено.
«Твоя активность… выглядит интересно». Не как игрока, а как «системная аномалия». Для них я был не человеком, вернувшимся к старому хобби. Я был ошибкой в коде. Багом, который требует изучения и, возможно, исправления.
«Нам нужно поговорить». «Нам», а не «мне». Он говорил от лица компании? Или от себя?
И последняя фраза, это же классика корпоративного шантажа.
Сколько раз я слышал это на совещаниях. Фраза, которая всегда означала прямо противоположное. Она была вежливой формой угрозы. Предупреждением. Неявным «или…».
Паранойя, ставшая моей второй натурой за годы работы, взорвалась красными флагами.
Они не просто наблюдали. Они проанализировали данные. Мой старый ID, мои странные, полученные в Туториале перки, аномальный перенос предмета между аккаунтами… Они увидели следы вмешательства ИИ. Они увидели то, чего не должно было случиться.
Встреча была неизбежна. Игнорировать такое письмо было равносильно объявлению войны, к которой я был совершенно не готов. Но и соглашаться сразу, идти на встречу по их вызову, было бы неразумно. Я должен был ответить, но на своих условиях. Мне нужно было время. Мне нужны были козыри.
Паника улеглась, сменившись холодной ясностью. Это была та же игра, что и с Костоправом, только в реале. И правила были те же: не вступай в бой, если противник диктует условия.
Я открыл окно ответа. Пальцы быстро пробежались по клавиатуре, печатая короткий, выверенный ответ. Никаких извинений. Никаких объяснений. Только сухая констатация факта, которая ставила меня в позицию занятого специалиста, а не напуганного беглеца.
«Привет, Олег. Сейчас сильно занят. Позже».
Я нажал «Отправить» и закрыл почту.
Ход был сделан. Я выиграл себе немного времени. Может несколько дней, если повезет.
День перед операцией прошел в тумане корпоративной рутины.
Я сидел за своим столом, глядя на тепловую карту «Радостной Розовой Свинки», но видел перед собой чертежи «Солнечного Гребня». Мой мозг, работая в фоновом режиме, просчитывал варианты, искал «баги» в нашем плане, моделировал поведение охраны. Физически я был здесь, на «Ферме», но ментально — уже стоял у ворот поместья.
Примерно в середине дня закончился кофе, и я, на автопилоте, побрел на офисную кухню — стерильное, безликое помещение, пахнущее чистящим средством и сгоревшими надеждами. Я уже протянул руку к кофейному аппарату, когда услышал из закутка со столами приглушенные голоса.
Я замер. Один голос я узнал сразу — звонкий, чуть кокетливый смех Маши. Второй был мужским, низким и уверенным. Я осторожно заглянул за угол.
Они стояли в углу у окна, думая, что их никто не видит. Маша, смеясь, прижималась к нему. А он — Марков, наш «эффективный менеджер», обнимал ее за талию. Он что-то шепнул ей на ухо, и она, запрокинув голову, поцеловала его. Неловко, но с энтузиазмом.
Я помнил, как пару месяцев назад она так же крутилась вокруг него, но он ее практически не замечал, увлеченный какой-то другой пассией. Видимо, тот «проект» был закрыт, и Марков переключился на новый.
Они меня не видели. Я тихо, как тень, отступил назад и вернулся на свое рабочее место, так и не налив кофе.
На удивление, я не почувствовал ничего. Ни укола ревности, ни досады. Только холодное, отстраненное любопытство системного аналитика. Я наблюдал, как два элемента системы нашли свое место. Два одинаковых вектора, направленных в одну сторону — к успеху, поверхностным связям и яркому, но пустому глянцу. Марков, с его примитивной, силовой логикой. Маша, с ее жаждой простых удовольствий и понятных эмоций. Они были идеальной парой.
Две шестеренки из одного механизма, которые наконец-то вошли в сцепление.
А какой вектор нужен мне?
И нужен ли вообще?
Мысли сами собой потекли в прошлое, в ту жизнь, которая теперь казалась выцветшей фотографией.
Моя бывшая жена, Света. Она тоже была яркой, как Маша. Тоже любила кино и не любила, когда я часами молча смотрел в монитор, пытаясь разгадать очередную головоломку в коде. Я помнил тихие ужины, когда мы сидели за одним столом, но в разных мирах. Я помнил, как из своей комнаты доносилась музыка Ани, тогда еще подростка, — ее собственный мир, в который я тоже не мог найти дверь.
Стена между мной и Светой росла медленно, но неумолимо.
