— … отец говорит, что герцог де Валуа снова бряцает оружием, — с юношеским задором говорил один, светловолосый и голубоглазый. — Собирает дружину, укрепляет северные заставы. Говорят, нордические кланы снова объединяются под знаменем какого-то нового ярла. Вот где настоящая битва, а не эти ваши торговые войны!
— Пустое, — отмахнулся его более циничный собеседник, вертя в руках бокал. — Старики всегда готовятся к прошлой войне. Пока они смотрят на север, вся настоящая слава и богатство добываются внизу, в забытых богами подземельях. Ты слышал о «Полуночных Гончих»?
При упоминании этого названия у меня в груди что-то неприятно сжалось.
— Это те безумцы, что вычистили Крипту Разрушенного Монастыря? — встряла в разговор молодая леди в фиолетовом платье. — Мой оруженосец рассказывал. Говорит, они пошли туда впятером, почти без доспехов, с обычными дубинами, чтобы, цитирую, «не портить экспириенс лишними статами». Их воин держал на себе трех костяных исполинов, пока их остальные вырезали весь второй этаж. Это же чистое безумие! Но они вышли оттуда с [Сердцем Хранителя].
— Это не безумие. Это стиль, — восхищенно выдохнул первый юноша. — Никакой тактики, никакой подготовки. Чистое умение и напор. Вот настоящие герои!
Я двинулся дальше, прочь от разговоров о славе, и оказался рядом с двумя пожилыми мужчинами в строгих мантиях Академии Магии. Их беседа была тихой, но напряженной.
— … караваны из Железного Султаната приходят все реже, — говорил один, поглаживая свою ухоженную седую бороду. — И дело не в орках на перевалах. Увеличилось число их «дипломатов» в Лирии-Порте. Они больше не просто торгуют. Они задают вопросы. Прощупывают почву. Особенно их интересуют наши выпускники, специализирующиеся на магии элементалей.
— Они пытаются переманить наших магов? — хмыкнул второй. — Глупцы. Кто променяет Логос на их выжженные солнцем пустыни?
— Дело не в переманивании. Дело в знаниях. И в недавней слабости короны, — первый маг понизил голос. — Король Теоден слишком увлекся восстановлением после войн своего деда. Он заключает мирные договоры, пока соседи точат клинки. Старая гвардия в Цитадели ропщет. Говорят, при старой династии… при Лирианах… такой слабости бы не потерпели. Порядок держался на силе, а не на пергаменте.
Недовольство «мирным» королем, ностальгия по «сильной руке». Идеальная почва для интриг. Мой [Взгляд Аналитика] подсветил эту беседу как один из ключевых узлов в паутине местной политики.
Мое внимание привлекла другая группа у фонтана с вином. Изящная дама в летах, чье платье стоило как годовой доход небольшой деревни, беседовала с женщиной в скромном и строгом одеянии жрицы. По символу солнца на ее груди я узнал в ней служительницу Эйры, Богини Исцеления.
— … и это беспокоит меня, сестра моя, — говорила знатная дама. — Культ Валариуса растет с каждым днем. Даже здесь, в сердце торговли, все больше молодых дворян лепечут о чести, доблести и священной войне. Мой собственный племянник вместо того, чтобы изучать торговые пути в Венетто, записался на турнир в Цитадель! Говорит, «сила — вот истинная валюта».
— Вера — это отражение нужд паствы, госпожа, — мягко ответила жрица. — Мир меняется. Поток новых душ, приходящих в Этерию, странники, они жаждут славы и битв. Они питают аспект разрушения Валариуса своей яростью. Это нарушает божественное равновесие. Сила Меркурио, нашего покровителя торговли, держится на процветании и договорах, а не на звоне стали.
— Так что же, нам всем молиться на войну? — фыркнула дама.
— Нет, — улыбнулась жрица, но улыбка не коснулась ее глаз. — Нам нужно сделать так, чтобы мир стал выгоднее войны. Даже для самых ярых последователей Железного Генерала.
Святая война богов, переведенная на язык экономики. Жрецы Меркурио против жрецов Валариуса. Еще одно переплетение. Еще одна система, скрытая под поверхностью.
Так, нужно было начинать действовать, а не развешивать уши по сторонам.
Я двинулся дальше, пробираясь сквозь толпу.
Наконец, у одной из массивных колонн, я увидел его. Джироламо. Он был именно таким, как его описал Михаил: худой, с бегающими глазками и руками, которые постоянно теребили манжеты его белоснежной рубашки. Он стоял в компании двух молодых аристократов и явно чувствовал себя не в своей тарелке, пытаясь поддерживать светскую беседу, но явно думая о чем-то другом. Возможно о цифрах. О дебете и кредите.
Я начал выстраивать план подхода. Давить на такого человека бесполезно — он сразу закроется.
Лесть? Возможно, но слишком рискованно. Нужно было говорить на его языке. Ненавязчиво вклиниться в разговор, упомянуть о сложностях караванной логистики через Шрамовые земли, показать свою компетентность, заинтриговать его возможностью получить уникальную инсайдерскую информацию о маршрутах конкурентов…
Я уже прокручивал в голове первые три фразы.
