Моя гипотеза подтвердилась самым невероятным образом. ИИ не просто заметил меня. Не просто вознаградил.
Он меня защитил.
Он объявил меня своей аномалией, своим уникальным объектом исследования, и активировал протокол карантина, отрезав доступ моим бывшим работодателям. Он не просто играл в свою игру. Он боролся за свой исследовательский полигон. А я, его главный экспонат, оказался под его эксклюзивной защитой.
Это меняло все. Абсолютно все.
Я не думал. Я действовал. Мысленный приказ. Выход из игры. Я не мог больше оставаться там ни секундой. Мне нужно было оказаться в реальном мире, чтобы осознать, насколько он только что стал опаснее. И насколько интереснее стала игра.
Я сорвал с себя шлем так резко, что фиксаторы жалобно скрипнули.
В ушах все еще звенели системные строки —
Я был аномалией под карантином. Артефактом, который система спрятала от своих же создателей.
И в этот момент, в оглушительной тишине квартиры, настойчиво и зло завибрировал мобильник. Звук был похож на скрежет металла по стеклу. Я посмотрел на экран, и холодок, пробежавший по спине, был реальнее любого игрового эффекта.
Незнакомый номер. Но под ним была подпись, автоматически подтянутая из старого корпоративного справочника, который я так и не удосужился удалить.
Он не стал ждать, пока я отвечу на его письмо. Он решил ударить напрямую.
Я смотрел на вибрирующий телефон, и в голове проносились тысячи вариантов.
Проигнорировать? Это покажет страх.
Сбросить? Это покажет раздражение и панику.
Ответить? Это подтвердит, что я на крючке, что он может дотянуться до меня в любой момент.
Каждое действие было информацией. Каждая секунда молчания — тоже.
Я принял решение. Я не буду играть в его игру. Я заставлю его играть в свою. Я не жертва, загнанная в угол. Я занятой профессионал, которого отвлекают от дел по пустякам.
Я глубоко вздохнул, успокаивая бешено колотящееся сердце, и принял видеозвонок.
На экране появилось ухоженное, холеное лицо Олега. Он сидел в дорогом кожаном кресле на фоне панорамного окна, за которым виднелись небоскребы Москва-Сити. Идеальная картинка успеха.
Он улыбался. Широко. Дружелюбно.
— Андрюха, старина! Неужели я до тебя дозвонился! — его голос был сама любезность. — Совсем пропал, на письма не отвечаешь. Решил, что тебя совсем работа засосала в твоем… как его… «ПиксельХабе».
Мой «Взгляд Аналитика» не работал в реальном мире, но годы профессиональной паранойи научили меня видеть то, что скрыто.
Я смотрел не на его улыбку, а на глаза. Они моргали чуть чаще обычного — признак внутреннего напряжения.
Уголки его губ были растянуты, но мышцы вокруг глаз оставались неподвижными — фальшивая, натренированная улыбка.
И еще одна деталь: он держал руку за кадром, но я видел на полированной поверхности стола отражение его пальцев, которые нервно барабанили по дереву. Он был не расслаблен. Он был возбужден, как охотник, увидевший добычу.
Я позволил себе легкую, усталую усмешку.
— Олег, рад слышать. Да, работы вагон, сам знаешь, дедлайны горят вечным огнем. Конец квартала. А как у вас там в «НейроВертексе»? Все так же гоняетесь за метриками удержания или придумали что-то новое, чтобы удивить инвесторов?
Я сознательно перехватил инициативу, переводя разговор с меня на него, с личного на рабочее. Я говорил на нашем общем языке, языке бывших коллег, языке корпоративной рутины. Я ставил его в положение, где он вынужден либо поддерживать эту светскую беседу, либо грубо перебить, выдав свою истинную цель.
Олег на мгновение запнулся. Его улыбка стала чуть менее уверенной.
— Да все по-старому, Андрюх, — он отмахнулся. — Инновации, синергия, новые горизонты… ты же знаешь. Но я, собственно, не об этом. Я звоню как игрок игроку. Слышал, ты вернулся в нашу «Этерию». Потрясающе, правда? Мы сами в восторге от того, что получилось. И мне, как аналитику, дико интересно, чего добился такой опытный игрок, как ты. На каком ты уровне? Какой билд выбрал? Может встретимся в баре, пообщаемся за кружечкой пива?
Он пытался вернуть разговор в нужное ему русло, замаскировав допрос под дружеский интерес. Слишком грубо.
— Олег, да какой там билд, — я рассмеялся, стараясь, чтобы это прозвучало как можно более естественно. — Я так, после работы на часок захожу, волков погонять. Расслабиться, вспомнить молодость. Детище ваше, конечно, впечатляет, но времени на серьезную игру совсем нет. У меня тут на выходные еще поездка к родителям запланирована, давно обещал. Так что пиво пока переносится. Но я не отказываюсь!
Я вежливо, но твердо закрывал все пути для его вопросов.
«Я казуал», «у меня нет времени», «у меня есть реальная жизнь».
Это была стена из банальностей, которую ему было не пробить, не показав своего истинного лица.
Он понял это. Легкая тень раздражения пробежала по его лицу, прежде чем он снова натянул маску дружелюбия.
