– Как я тебе завидую, Кейт, – я задумчиво улыбаюсь. – Ты будешь приносить людям пользу. А куда идти мне, гуманитарию, пока не совсем понятно.
Меня тянуло к её миру. Я четко видела кабинеты с множеством мерцающих синих экранов, и людей, сосредоточенно работающих за ними. И я видела себя рядом с ними – непременно в черном деловом костюме, как я с улыбкой консультирую их, и ко мне прислушиваются, хотя я ничего не понимаю в программировании и, в целом, точных науках. Как же такое возможно?
И сегодня, несколько лет спустя, ответ найден. Я стала частью этого мира науки. Судьба от меня ничего не скрывала – она сразу показала картину жизни, в которой я окажусь, и повела меня к ней четко выверенными путями – я и оглянуться не успела, как оказалась на месте. Значит, это не ошибка, я там, где должна быть, в то время, в которое нужно – да и бывает ли по-другому?
Выходные после подведения итогов стажировки казались особенно яркими. Пройдено сложное испытание, начался новый этап жизни. Разве это не здорово? Разве не за интересной работой я сюда ехала из Сибири? И всё же, мне казалось, что этого объяснения недостаточно – меня привела в этот город какая-то другая причина.
Выходные после подведения итогов стажировки казались особенно яркими. Пройдено сложное испытание, начался новый этап жизни. Разве это не здорово? Разве не за интересной работой я сюда ехала из Сибири? И всё же, мне казалось, что этого объяснения недостаточно – меня привела в этот город какая-то другая причина. Жарит и ослепляет солнце, заливает светом парадные фасады домов и изумрудные лужайки парков. Я вышла к набережной и остановилась, облокотившись на нагретый каменный парапет и наблюдая за широким синим течением Невы.
– Петербург. Интересно, зачем я сюда приехала на самом деле? – задумалась я, загипнотизированным взглядом наблюдая за набегающими друг на друга мелкими волнами.
– Закончить дело прошлой жизни, – тут же пронеслось у меня в голове, будто это была не моя мысль.
Я встрепенулась, уже по-новому оглядывая шумную набережную и здания, украшенные лепниной, словно кремовыми розами на торте. И внезапно показалось, что в этом городе, о котором так много слышала и в который переезжала с таким рвением, мне начинает становиться тяжело и неуютно. Он будет со мной справедлив в стремлении чему-то научить меня – но вряд ли будет приветлив.
Через пару недель природа проявила милость, и жара ушла из Петербурга, уступив место прохладному ветру. В тот день по небу бежали густые серые облака, отражаясь в зеркальной стеклянного здания администрации. Я стояла у проходной, деловито притоптывая ногой и слушая гудки в телефоне – дизайнер, разрабатывающий плакат для нашей рекламной кампании, сегодня упорно не хотел выходить на связь. На лице застыло привычное сосредоточенное выражение лица – нахмуренные брови. И тут я заметила, как из-за угла здания выходит и приближается к проходной Лев.
Мы были на улице совершенно одни. На меня давила эта тишина и едва заметный шелест летнего ветра. Вместо инстинктивного порыва скрыться, отвернуться, меня одолело гипнотическое желание стоять на месте и не двигаться. Я застыла, молча наблюдая, как шаг за шагом приближается его высокая изящная фигура в пиджаке, как выражение крайней задумчивости отражается на его худощавом лице с лёгкой щетиной и в выразительных карих глазах за стёклами очков.
Он на мгновение замер и удивленно посмотрел мне в глаза. Следовало бы смущенно отвернуться, как я всегда делала до этого. Но я не могла пошевелиться, не мигая, глядя ему в глаза и чувствуя, как сильно колотится сердце, отдаваясь стуком в ушах. Мне показалось, я вижу по его глазам, как он поборол зародившееся смущение. Наконец, он сам сделал первый шаг и осторожно кивнул мне. Я ответила ему медленным кивком головы, и он быстрым шагом пошёл дальше. Едва он скрылся, я не смогла сдержать широкой улыбки.
Это случилось!
Первый робкий контакт, первые проскочившие искры, к которым я отнеслась очень бережно.
Полчаса спустя я бодрым шагом возвращалась в администрацию. Войдя в просторный прохладный холл, я снова замерла – за стеклом небольшой отгороженной комнаты спиной ко мне стоял Лев, что-то печатая на принтере. Стоило мне зайти в здание, как он тут же поднял голову и повернулся, чтобы проследить за мной заинтересованным взглядом.
Теперь нет сомнений – он специально смотрит на меня. У меня по спине от самой поясницы до макушки пробежали мурашки и волна странного тепла. Я расправила плечи и гордо, как ни в чем не бывало, прошла мимо. Сомнений не было – первая искра не погасла.
В эту же ночь эта искра разгорелась охватившим меня странным жаром. Перед внутренним взором встали картины сегодняшнего дня и какая-то странная уверенность, которая родилась внутри, когда наши взгляды зацепились и переплелись. Уверенность в том, что с этим человеком мы совсем скоро станем близки и что это уже было предначертано судьбой.
