А вот проживает Ее Величество вовсе ни в одном из новых, кичащихся показной роскошью кварталов, населенных толстосумами; ее величественный, но не слишком броский двухэтажный особняк в стиле греческого Возрождения разместился в старинной части города. Я оставила машину в тени развесистого иволистного дуба и направилась к дому по длинной дорожке, выложенной плиткой. Аккуратный газон из овсяницы и искусно подстриженные камелии вокруг дома подтверждали слух, что Сами-знаете-кто держит садовника.
Представьте мое удивление, когда дверь мне открыла сама Великая женщина, а не какой-нибудь дворецкий в ливрее. Впрочем, и сама Королева, похоже, удивилась не меньше моего.
- Ах!
- Здравствуйте, миссис Хант. Меня зовут Абигайль Тимберлейк. Могу я с вами переговорить?
- Э-ээ... видите ли... я сейчас довольно занята. Может быть, вы позвоните, и мы договоримся о встрече в более подходящее время. - Язычки прохладного воздуха, проникавшие изнутри в открытую дверь, приятно лизали мои икры.
- Миссис Хант, я буквально на минутку, - взмолилась я. - Честное слово.
Вдруг августейшие очи понимающе прищурились. - А, это ведь вы были вчера в церкви, да? И уплатили бешеные деньги за какую-то идиотскую картину.
- Да, мэм.
- Вы хоть поняли, что это грубая подделка?
- Да, мэм. Но мне очень понравилась рамка.
- Послушайте, милочка, мне, наверно, проще выкинуть на ветер такие деньги, чем вам. Пожалуй, я выкуплю у вас эту картину за ту же сумму. Может, даже уговорю отца Фосса повесить ее в своем кабинете.
- Извините, мэм, но я приехала к вам вовсе не для того, чтобы продать картину. - Присцилла Хант была старше меня всего на пару лет, и тем не менее я обращалась к ней, словно ученица к наставнице. Я понимала, что веду себя как последняя дура, но поделать ничего не могла. Воспитанная матерью-южанкой, я привыкла соблюдать этикет уважения старших уже с шестилетнего возраста.
- Тогда что вас ко мне привело?
Прохладный воздух приласкал мои ляжки. - Я здесь по поводу Гилберта Суини.
- Вот как? И что же вас интересует?
- Дело в том, что моя мать - Мозелла Уиггинс - сказала, что он мертв.
Присцилла Хант вперила в меня испепеляющий взгляд.
Словно надеялась, что я исчезну. Вполне возможно, что так оно и случилось бы, не пригласи она меня войти. Мне приходилось слышать страшилки о людях, которые буквально испарялись в июле под жгучим каролинским солнцем.
- Это правда, мэм?
- Да, - сказала Присцилла и испустила душераздирающий вздох. Входите.
Я проследовала за ней мимо строго обставленной гостиной (сюда, определенно, допускались лишь посетители рангом повыше, чем я), в кабинет. Там Королева милостиво разрешила мне расположиться в кресле-качалке, обтянутом розовато-лиловой тканью с вышитыми на ней золотыми коронами. Сама Присцилла Хант устроилась на складном стуле, обтянутом итальянской кожей кремового цвета. Кто бы мог представить, что некоронованная королева Рок-Хилла восседает на складном троне!
- Чаю хотите? - предложила она. - С печеньем.
- Это было бы крайне любезно с вашей стороны, - сказала я. Меня мучила лютая жажда, но я бы в любом случае сказала "да", даже если бы меня распирало от поглощенной жидкости. В тот миг я, кажется, все бы отдала, чтобы посмотреть, как Королева Рок-Хилла станет мне прислуживать.
Как я и подозревала, чай оказался растворимым, а печенье - обычными крекерами, и тем не менее я насладилась сценой сполна. Разумеется, я помнила о своих манерах, и рассыпалась в благодарностях, расхваливая угощение на все лады, пока мне самой не стало неловко.
- Ну а теперь, - промолвила Присцилла Хант, откидываясь на спинку кресла, - скажите мне, что именно вы слышали про смерть Гилберта.
- Мне сказали, что он сам свел счеты с жизнью. Это правда?
Королева кивнула. - Да, я только что разговаривала об этом с Альбертом Синглтоном, - сказала она, ссылаясь на нового шефа полиции Рок-Хилла. Официальный вердикт гласит "самоубийство".
- Снотворное?
Присцилла отхлебнула чаю, и я со злорадством отметила, что она чавкает. - Судя по всему, не только, но всех подробностей я не знаю. А почему вас это так интересует, милочка?
Я в свою очередь отпила чаю. Разумеется, совершенно бесшумно. Разведка донесла, что в посмертной записке речь шла и обо мне.
На лице Королевы отразилось непритворное изумление. - А это вам кто сказал?
- Не могу раскрывать своих осведомителей, - отшутилась я.
Она снова зачавкала, как подросток, поглощающий остатки ванильного коктейля. - Думаю, что ваши источники недостаточно надежны?
Я смерила ее взглядом. - Вы заблуждаетесь, мэм. Судя по всему, первичная информация исходила из ваших уст.
Королева нахохлилась, кремовое кресло скрипнуло. - Я хотела уберечь вас от неприятных подробностей, но, коль скоро вы настаиваете, готова поделиться ими с вами.
- Будьте любезны.
- Вчера вечером бедненький Гилберт Суини совершил роковую ошибку. Дело в том, что эта злополучная картина принадлежала его мачехе. И, хотя копия была просто омерзительная, старушка была очень к ней привязана. И сейчас она просто убита горем.
