Ему не раз приходила в голову мысль о том, что Драконорождённость – это его наказание за грехи прошлого и одновременно шанс. Боги дали ему возможность совершить подвиг, тем самым искупив себя. Лейф не до конца понимал, в чём заключается этот подвиг, но предполагал, что в спасении Тамриэля от драконов. Как бы то ни было, он пройдёт этот путь до конца и покажет, что достоин стоять в одном ряду с Вулфхартом, Алессией и Талосом.
От этих размышлений Довакина отвлёк неожиданный собеседник.
– Драж’арго благодарен тебе за спасение, дружище, – сказал голос с эльсвейрским акцентом.
Каджит, молчавший до сего момента, теперь шёл вместе с Лейфом и улыбался.
– Рад, что смог помочь, – ответил Лейф. – Ты имеешь в виду того алебардиста?
– Его и не только его. Каджит благодарен норду за многое. Как тебя звать, о герой?
Лейф немного растерялся, ведь он, во-первых, не любил представляться, а во-вторых, ему явно льстили слова зверолюда. Но он всё же представился.
– Очень приятно, друг-Лейф. Драж’арго зовут Драж’арго. Эльфы собирались казнить этого каджита, но ты не дал этому случиться. Драж’арго теперь никогда не вернуться в родной Эльсвейр, но он может ещё пожить в других местах.
– Ты везучий каджит, Драж’арго. Многие полегли в том посольстве, так и не увидев свободы.
– Ты прав, Лейф, – грустно согласился каджит. – Драж’арго потерял Мидр’зара, своего напарника и друга. И Драж’арго обязательно оплачет его, когда мы выберемся отсюда. Да будут тёплые пески ему пухом.
Больше каджит с нордом не говорили. Каждый думал о своём и наслаждался отсутствием талморцев в поле зрения.
***
Подходящее место для привала нашлось довольно скоро. Это был небольшой грот, способный укрыть группу людей от ненужных глаз со стороны гор. Как дополнение, оттуда открывался красивый вид на Скайрим.
– Что ж, место мы нашли, – объявил Разноглазый. – Теперь нужно озаботиться поиском пищи.
– Как водится, рынка здесь нет, – сказал Лейф. – Еда в лесу, по большей части, живая и убегающая.
– Зато бесплатная, – ответила Меченая, вынимая лук. – Не знаю кто как, а я на охоту.
– И я на охоту! – заявил Этьен, вспоминая о том, что он тоже лучник.
Девушка скрылась среди деревьев, а вор восторженно последовал за ней.
– Ну а наше дело маленькое, – обратился Лейф к оставшимся. – Наберём хвороста на костёр.
– Идите втроём, я постерегу здесь, – кивнул на них маг.
Довакин лишь пожал плечами и жестом позвал за собой каджита и норда-легионера.
***
Трое мужчин лениво шли по лесу, иногда смотря вниз и подбирая ветки для костра. Два норда, легионер и Довакин, держались рядом друг с другом. Драж’арго ушёл чуть вдаль от них.
– Скажи мне вот что, парень, – обратился солдат к Лейфу. – Мне показалось, или тот плутоватый бретонец запал на ту девчонку?
– Не знаю, может быть и запал, – ответил Лейф, сам не зная, кого имеет в виду.
– Нет, ну серьёзно. У неё же лицо, как будто вон тот каджит расцарапал, – кивнул головой легионер в сторону зверолюда.
– Драж’арго не стал бы уродовать лицо красивой девушке, – ответил ему каджит, хитро улыбаясь издалека.
– Вот даэдра. Я и запамятовал, что у этих кошачьих настолько хороший слух, – промолвил мужчина, изрядно понижая громкость голоса. – В любом случае. Неужели сейчас у молодёжи всё настолько плохо, что вы засматриваетесь на вот это?
– Сердцу не прикажешь, папаша, – философски ответил ему Довакин.
– Понимаю, но… Не понимаю. Я в молодости засматривался на женственных и румяных девиц. И все мои ровесники так же.
– Ну и ладно. Давай переведём тему, – предложил Лейф. – Раз уж речь зашла о молодости… Ты знал того молодчика, что погиб при побеге? Он был твоим подчинённым?
– Увы, я даже не знал его имени. Я командовал тридцать седьмой наступательной центурией, пока меня не обвинили в поклонении Талосу. Тот имперец был не из моей.
Довакин ничего не ответил, а просто склонил голову.
– Но мне всё одно его жаль, – продолжал старший мужчина. – Обидно умирать, когда вся жизнь впереди. Не особо знаю, куда попадают имперцы после смерти, но надеюсь, что там не хуже, чем в Совнгарде.
– И я надеюсь.
Имперский офицер, шедший вместе с Лейфом, выглядел как настоящий матёрый вояка. На вид ему было лет сорок пять, и он вполне мог застать Великую войну на своей службе. Он наверняка видел огромное количество смертей и для него они не являлись чем-то пугающим. Впрочем, Довакин за свою недолгую жизнь тоже повидал немало жестокостей. Более того, когда-то он сам творил жестокости…
***
Каджит и два норда вернулись в лагерь, каждый с охапкой веток на руках. Меченая с Этьеном ещё не пришли, а Разноглазый сидел в позе для медитации и смотрел вдаль.
Мужчины собрали из хвороста костёр и тоже уселись. Впрочем, долго ждать не пришлось. Охотники возвернулись совсем скоро, таща с собой тушу горного козла. Точнее, Этьен тащил на себе, а девушка просто шла рядом.
– Кто разделывать будет? – спросила она у сидящих.
– Я разделывать буду, – ответил Лейф, вставая на ноги.
Он подошёл к туше, которую вор с видимым облегчением приземлил недалеко от костра.
– Только ты ножик дай, – попросил Довакин у Меченой. – А то я совсем налегке.
