Не знаю, сколько было на кону, но сумма была большая. "Маленькая Фанни" была заполнена в основном ирландскими и немецкими старателями, а также местными дельцами и, конечно же, проститутками. И когда Дональдсон сделал ставку, все старатели присвистнули тихо, но так, что их можно было услышать поверх пьяной игры Сэма Перкинса на скрипке.
Пока Харт обдумывал свой ход, Дональдсон скрутил сигарету и затянул кисет, зажав шнурок между зубами, а когда чиркнул спичкой, то из-под потрепанной рубашки и шерстяного пиджака на нас уставился бубновый валет. Я увидел его, и Харт его увидел, и, вероятно, Хайльбергер тоже. Думаю, Харт, как и я, просто не мог поверить в то, что видит.
- Ни хрена себе, - сказал Харт. - Ты бы с этим поосторожнее.
Он не казался рассерженным, только был слегка раздражен на Дональдсона, но, тем не менее, достал револьвер - какой-то огромный серый антиквариат, Бог знает какого года выпуска - и положил его на стол, а когда Дональдсон увидел это чудовище, направленное в его сторону и начал судорожно шарить в поисках собственного револьвера, Харт сказал ему:
- Не делай этого,
От такого большого оружия ожидаешь многого, и люди уже начали отходить от Дональдсона, но мы услышали только щелчок.
- Вот черт, - сказал Харт, - опять осечка.
А на побелевшем лице Дональдсона появилась улыбка. Эта улыбка ничего хорошего не предвещала, и пора было убираться с линии огня, но, черт возьми, я не смог. Я застыл на своем стуле, глядя, как Харт перекатывает кости между пальцами, словно все еще обдумывая свой ход, а Дональдсон выстрелил. И какую-то долю секунды ничего не происходило.
Потом эта штука взорвалась у него в руках. Его сбросило со стула.
Так он и лежал, корчась и стоная, на грубом дощатом полу в горящей рубашке, с сильно обожженным лицом и руками, пока бармен Джесс Эйк не вылил на него ведро воды.
Вот какая перестрелка произошла в салуне "Маленькая Фанни".
Харт, Хайльбергер и я, отмахнулись от порохового дыма, и Харт забрал со стола свой выигрыш.
- Держу пари, он купил этот револьвер у Гасдорфа, - сказал он. - Этого человека надо арестовать.
Я был поражен его абсолютным спокойствием. Мой желудок бурлил виски и желчью - и это при том, что револьвер был нацелен не на меня, я просто сидел за спиной того, на кого он был нацелен.
Я прикинул, что Харту где-то между сорока и пятьюдесятью, хотя точно сказать было сложно, и не в первый раз задумался, какие силы сформировали таких людей, каких можно было встретить здесь.
Если они не были просто безумцами, как, например, Э.М. "Чокто" Келли, который тихонько вырезал надгробный камень для мисс Нелли Рассел, одной из Джинни Смоллс из салуна "Фэйрвью", то лучшие из них, казалось, сочетали в себе смесь безумия и отваги, которая служила им талисманом удачи.
Я подумал о старине Билле Куни, который однажды утром обнаружил черного медведя, обнюхивавшего его десятидолларовый пакет с кофейными зернами, и он так разозлился, что гнался за медведем больше полумили в носках, не имея под рукой ничего, кроме бутылки лимонного пива и кисточки для бритья, если бы тварь набросилась на него.
Как Харт мог предвидеть такой исход?
Никак не мог. Полагаю, это было просто в его натуре - ждать и смотреть. Некое фаталистическое терпение и самообладание, которых я и представить себе не мог.
Мы наблюдали, как четверо старателей взяли Дональдсона за руки и за ноги, и потащили наружу, куда именно, я не мог сказать точно. Док Суинлон к этому часу наверняка был пьян, но были еще дантист и ветеринар, менее склонные к пьянству. Харт взглянул в мою сторону.
- Ты выглядишь так, словно тебя сейчас стошнит, друг, - сказал он.
- Думаю, ты прав, - ответил я.
- Я выведу тебя наружу.
Он помог мне подняться на ноги и выйти через дверь, не теряя ни секунды.
- Тебе не следует пить, Белл. Ты это знаешь?
- Знаю.
- Тогда зачем ты это делаешь? Я вижу тебя здесь почти каждый вечер.
- Полагаю, это означает, что ты тоже бываешь здесь почти каждый вечер, так ведь?
Только пьяный мог бы с ним так разговаривать, но я и был пьян.
- Я справлюсь с этим, - сказал он.
- Ты не сможешь.
Он пожал плечами.
- Черт возьми, не бери в голову. Это не мое дело. Просто подумал, может, у тебя есть занятие поинтереснее.
- Я же не старатель, Харт, - сказал я.
И вот я снова заговорил с ним. Наверное, какая-то часть меня обиделась на критику. Я должен был удивиться, что он вообще заметил меня среди остальных, не говоря уже о том, что знал мое имя. А еще я был благодарен ему за то, что он помог мне выбраться оттуда. Хотя я заметил, что пьяные не склонны к благодарности.
- Ну и что? Я тоже не старатель, - сказал он.
Он направился прочь.
- Черт возьми, Харт!
- Что?