— Т-ты… кого-то… — Сириус прочистил горло, потому что шею сдавливали ядовитые прутья. Несравнимые даже с той ревностью, что он ощущал к Лили. — К-кто… кто он?
Брюнет не понимал, почему он вёл себя так бестактно, когда друг фактически с ума сходил от переживаний. Но ему было страшно. Необъяснимо страшно услышать, что Лунатик был влюблён не просто в другого человека, а в другого… парня.
— Забудь… — Римус спрятал запястья в рукава. — Ты его не знаешь.
Это вовсе не помогало. Сириус даже не знал, кого так сильно хотел ударить.
— Он магл? Из Уэльса? — поинтересовался Блэк слишком нагло, потому что сердце теперь стучало где-то в ушах. Это было поистине мучительно. Просто находиться тут и выслушивать подобное.
— Ага…
Люпин сделал судорожный вдох и отвернул лицо, глядя куда-то на небо за оконным стеклом.
— Римус, в мире полно парней-геев… Он не первый и не последний, — брюнет попытался сделать все, чтобы поддержать друга. — Я обещаю, правда. Ты найдёшь свою любовь. Такую же, как у Лили и Джеймса.
— Ты не злишься? — слишком невинно проговорил Луни, и это было так трогательно и обезоруживающе. — Вы не выселите меня из комнаты?
— Конечно, нет…
Сириус тихонько усмехнулся, потому что не собирался выслушивать подобных глупостей. Его пальцы непроизвольно нашли коленку парня и сжали ее в поддержке.
— Я знаю… знаю, каково это, — Блэк не понимал, зачем раскрывал себя. Но он хотел поделиться с тем, кто понимал эти душевные метания. — Мне нравится один… парень. Никогда подобного прежде не испытывал. Это тяжело… принять подобные желания.
Римус широко распахнул веки, в неверии разглядывая смущенное, покрасневшее лицо Бродяги.
— Парень? — Римус проглотил комок в горле. — Тебе? П-парень?
— Да, — улыбнулся Сириус, ощущая, как трепещут бабочки в животе от одного лишь этого милого, сомневающегося взгляда. — Но ты его не знаешь…
— Магл? — поинтересовался Люпин, потому что в Хогвартсе было не так много студентов, имена которых они не знали.
— Ага…
Как только Сириус солгал и опустил взволнованный взгляд… Он осознал, что его ложь звучала абсолютно идентично с тем, что говорил Римус несколько секунд ранее.
Что-то головокружительное, пьянящее прошлось по внутренностям. И вспотевшая рука Римуса неожиданно очутилась на его тыльной стороне ладони, что сжимала коленку.
Возможно ли это было?
— Я здесь, если тебе захочется обсудить эти чувства… — глаза Римуса нашли серые радужки, наполняя теплом и трепетом. — Я понимаю, как сильно это может пугать.
Сириус благодарно кивнул, сбитый с толку и потерявший какую либо связь с реальностью.
— Ты давно влюблён в того… ну, парня? — Блэк едва дышал, потому что внутривенно что-то накалялось только сильнее. — Он твой друг?
Римус закусил губу, будто бы сдерживая себя от какого-то порыва. И, Боже, как сексуально это выглядело. Все тело Бродяги горело от волнительной сладости.
— Он мой друг, да… — кивнул Лунатик, слёзы больше не застилали глаза. Только расширенные зрачки и сбитое дыхание. — Но я не понимаю… Не до конца понимаю его отношения ко мне…
— Он часто тусуется с девчонками? — прошептал Сириус, осторожно прощупывая почву. Он ощущал себя стрелком, которому нужно попасть в цель и, при этом, не ошибиться, наступив на мины разочарования.
— Да, в этом и проблема, — Люпин завороженно изучал лицо парня. Щечки горели алым румянцем. — Его никогда не интересовали… мальчики.
— Может, он тебе этого просто не рассказывал? — Блэк инстинктивно приблизился ближе, сжимая коленку все сильнее и сильнее. Ладонь Римуса на его руке дрожала.
— Сириус… — прошептал Луни жалобно, будто он наконец начал понимать, к чему клонит друг. — Сириус, прости меня.
— За что?
Бродяга не успел опомниться, потому что лицо Луни оказалось непозволительно близко, и тот осторожно чмокнул его в губы. Влажно, быстро и так… возбуждающе.
— Прости… — выдохнул светловолосый в его губы, таким хриплым, тягучим и манящим шёпотом. — Прости…
И Сириус, выпустив на свободу все чувства, обхватил родное лицо руками. Поцеловал в губы так крепко, что внизу живота заныло от желания. Щемящая нежность во всем теле. Блэк сжал веки и смял влажным ртом пухлые губы в своих.
И, когда казалось, что он пересёк непозволительную черту… Люпин притянул его к себе за спину крепкими руками и начал целовать, целовать и целовать. Так страстно и так глубоко, что Сириусу не хватало воздуха. Их языки сплелись, коридор наполнился тихими хлюпами и стонами. И Блэку казалось, что он парит где-то над землей, от того, каким ахуительным, каким незабываемым было каждое прикосновение… Ничего подобного никогда не происходило с его телом.
— Иди сюда, дурачок… — Блэк простонал в приливе горячего возбуждения. Он потянул парня на себя, чтобы усадить пахом к паху и ощутить член Римуса. Ощутить его тяжесть, его запах и близость.
— Сириус… — выдохнул парень и отпрянул, чтобы заглянуть в серые, полуоткрытые в наслаждении глаза. — Тот парень…
— Да… да, это ты.
Бродяга заткнул его поцелуем и потянул на себя, сминая губами мягкое местечко между челюстью и шеей. Двигаясь так, чтобы ощутить твёрдый пах на своём стоящем члене.
