Мои ногти неожиданно легко вошли в древесину перил, когда на миг представила, что это физиономия невыносимого альфы, а легкие будто получили порцию дополнительного кислорода, но через пару вдохов все закончилось.
— Другие планы, — бросила я через плечо, спускаясь с крыльца. — Развлеки себя сам пока.
Ненавидеть Риэра и считать его полным моральным уродом в разы легче, чем испытывать иные чувства и проникаться пониманием, что не весь он испоганен. К моему огромному сожалению, умудрившись, наконец рассмотреть уголочек чего-то тускло мерцающего хорошим блеском на общем фоне прежде усматриваемой грязи, я, как та сорока, теперь буду щуриться и пытаться подкрасться ближе, чтобы понять, не почудилось ли мне. Дурацкая у меня натура. Учитывая, что рядом с Риэром моя кровь превращается в нитроглицерин, а дипломат из меня хреновенький, вообще никакой, надо сказать, закончиться все это для меня может очень плохо. Обострить, довести до взрыва, а потом развернуться и уфигачить вдаль, кипя от злости и не желая видеть его больше никогда — вот приемлемый для нас формат отношений, пока мы будем вынуждены находиться рядом. Иначе… иначе я стану жалкой в собственных глазах, потому что велик риск, что уходить не захочу, когда время для этого придет. Вот даже сейчас, вышагивая гордым аистом по лужайке в сторону леса, уходить я не хотела. Развернуться, заорать "кончай вести себя как мудила", наброситься с кулаками. Или нечто более изощренное. Скажем, шарахнуть из засады по затылку, раздеть, связать и измогаться в свое удовольствие, заставив кончать столько раз, чтобы с последней каплей спермы у него и все дерьмо из головы вытекло. И рот еще заткнуть, слушать только эти животные стоны, на которые способен только он… Или не надо, у него ведь такой охрененно искусный рот, просто, мать его, фантастический, пока он использует его не для того, чтобы доставать меня. Я аж споткнулась, когда сообразила, какой финт совершили мои планы по отмщению. Ну вот как, КАК так выходило, что любой всплеск злости к этому мужику неизбежно тащил за собой отягощение в виде жесткого возбуждения? Никогда и ни на кого у меня не было такой реакции. Какое, к хренам, вожделение к мужчине, если он тебя бесит? Это даже ненормальное что-то, чертовски противоестественное. Где тут логика? Эмоция, которая должна была отталкивать со страшной скоростью от кого угодно и которая исправно работала до сих пор, обладала полностью обратным действием в случае с моим альфой. Моим… да какой он, к черту, мой. Хотя… прямо сейчас я жила в его доме, ела его пищу, мылась в его космованной, захватила его диван и имела возможность получать регулярные дозы удовольствия от его тела. Так что да, в этот конкретный момент времени он был моим, а я, между прочим, топала в противоположном направлении, вместо того чтобы вернуться и воспользоваться всеми этими благами снова. Он ведь сам сказал: "Используй, если не хочешь быть использованной". Что же, если никакой другой формат отношений между нами невозможен, то так тому и быть. Нечего вовлекать в это эмоции, от этого пострадаю только сама.
Вскинув голову и гордо выпятив подбородок, я развернулась и буквально влетела лицом в грудь Риэра.
— Какого же хрена, — зашипела, схватившись за пострадавшую больше всего челюсть.
— Да что же ты резкая-то такая? — обхватил он мое лицо, изучая ущерб.
— А ты зачем крадешься за мной?
— Я не крался, а просто догонял. Не моя вина, что ты топаешь и сопишь так, что ничего вокруг не слышишь.
— И зачем же ты меня догонял? Сообщить, что свободные передвижения по твоей территории мне запрещены? — набычилась я, готовясь отстаивать свое право на элементарные прогулки.
— Вообще-то, я собирался предложить объявить зоной нашего перемирия все мое поместье и ввести это правило на все время твоего пребывания здесь, — говоря это, Риэр посмотрел куда-то в сторону, хмурясь так, словно и сам не мог поверить вылетавшему из его рта.
И-и-и… я ощутила себя… дурой. Горло почему-то предательски сжалось, а глаза защипало.
— Но твоя идея запереть тебя в доме и заниматься непотребствами тоже ничего так. У меня где-то и наручники завалялись.
— Вот кто бы сомневался, — закатила я глаза. Дважды дура.
— И, кстати, ты обещала мне готовить, — альфа обхватил меня за плечи и, не обращая внимания на мои взлетевшие в удивлении брови, стал прямо-таки тянуть в сторону дома.
Ну правильно, я не одна такая тут, желающая по полной поиметь выгоду от ситуации. Выключаем рефлексию, Рори, вот прям начисто.
— А если я ужасно готовлю? — фыркнула я и, расслабившись, прижалась к боку мужчины на ходу. Удобненько, однако.
— Было бы так, говнюк рыжий на твоей кухне столько не терся бы. — Напоминание о Витрисе снова отозвалось болезненностью в центре груди, и, явно учуяв это, Риэр тут же добавил: — Забудь. Нельзя привязываться к кому-то, кого не знаешь достаточно давно и хорошо.
— Никто никого не знает достаточно хорошо, и время тут совершенно не при чем. — Альфа как-то странно покосился на меня и только неопределенно пожал плечами.
