— В этот раз случился прямой контакт. Не на расстоянии, не через преграду — он пытался физически задавить меня. Ну, если такое можно сказать о том, что происходит во сне.
— Как освободилась? Своих помощничков призвала? — заинтересовано блеснул глазами блондин.
— Нет, Риэр меня разбудил.
— Хорошо, что не призвала, хорошо. Заботливый наш альфа, — хмыкнул Михаил. — Кто бы подозревал в нем наличие такого.
— Ты давно его знаешь? — Что поделать, я — женщина, и любопытство — наше все.
— Я знаю о нем, Дюймовочка, — с едкой ухмылкой поправил меня Уравнитель. — Но сплетничать о твоем любовнике не собираюсь, я тут не для того, чтобы рассказывать душещипательные истории, заставляющие телок внезапно проникнуться, пожалеть бедняжку и убаюкать его печали на своих обнаженных сиськах.
— Если я захочу увидеть его лицо у любой части своего тела, то это будет совсем не из желания пожалеть. Риэр — мужчина, вызывающий какие угодно чувства, но не жалость.
Блин, чего завожусь? Будто бы альфа хоть каплю нуждается в моей защите.
— Ты сильно громко тут о чувствах не разглагольствуй, девочка, и слишком им разыграться не позволяй. Для твоего мужчины с большой буквы все это предприятие не акция по спасению попавшей в беду хрупкой принцессы, а чистой воды бизнес. Премия, объявленная за обезвреживание организатора Сонмища всеми стаями, исчисляется суммой с очень большим количеством нулей. Это не простого одичалого за пару сотен штук прикончить, — Михаил махнул в воздухе кистью, словно отряхнулся от темы. — А теперь перейдем к делу.
Знать побольше мне очень хотелось, но расспрашивать этого противного типа не было никакого желания. В конце концов, что такого в наличии финансовой заинтересованности альфы? А думать о том, стал бы он во все ввязываться без выгоды, я себе не позволю. Всевозможные "если бы да кабы" пользы сейчас не принесут, а только отвлекут.
— С чего мы начнем?
— С твоего приучения чувствовать в себе якорь организатора и при этом не впадать в истерику, — сразу собрался Михаил. — После мы уже сможем попробовать проследить вашу связь и начать пытаться следовать по ней.
— Я не впадала в истерику, — уточнила я. Нет, скорее уж, я пришла в бешенство.
— Моя спина и обломки альфовского телевизора с тобой не согласятся.
— Ты едва не убил меня. Хоть представляешь, насколько это больно?
— Только теоретически, — безразлично пожал плечами Уравнитель. — Но предупреждаю: и сейчас будет не сахар. Садись ко мне спиной.
Михаил указал на скамью, и я подчинилась, заранее сжимаясь в предчувствии отнюдь не приятных ощущений. И сразу так малодушненько пожалелось, что Риэр не стоит где-то поблизости.
Сглотнув вязкий ком в горле, я сосредоточенно уставилась на годичные кольца на месте бывшего сучка на доске стола, стараясь игнорировать специфические изменения в дыхании Уравнителя. Хорошо, в этот раз не пришлось обнажаться и терпеть его облапывания по всему телу. Хотя почти уверена, что и тогда моя одежда ему нисколько не мешала и он просто дразнил таким образом Риэра.
— Готова? — необычайно глубоким голосом спросил Михаил, и я кивнула.
Ни к чему я на самом деле не готова, но куда деваться?
Уравнитель, на удивление, мягко, едва ли не ласково положил ладонь на мой затылок, прикрывая место, где череп смыкается с позвоночником, и пробормотал:
— Первый раз легонько.
И-и-и следующее, что помню — я на четвереньках, трясусь всем телом, и мой завтрак покидает желудок.
— Черт, все быстро прогрессирует, — с искренней озабоченностью в голосе констатировал Уравнитель.
— Все здесь в порядке? — В нескольких шагах от нас стоял крепкий мужчина с надписью "охрана" на черной куртке, прижимавший к уху телефон.
— Все в порядке, мы в процессе, — огрызнулся Михаил.
— Я не у вас интересуюсь, — строго указал ему охранник и присел на корточки передо мной: — Аврора, Риэр хочет знать, все ли с вами в порядке.
— Нормально, — хрипнула я. — Немного неожиданно и все.
Недоверчиво посмотрев на меня, секьюрити все же ушел, буркнув: "Мы рядом".
Михаил же бесцеремонно, но не грубо обхватил меня под грудью, поднимая, усадил на место и сунул в руку невесть откуда добытую полторашку с минералкой.
— Опиши ощущения, — приказал он, когда я прополоскала рот и попила.
— Это похоже… — Меня снова передернуло от пережитого. — Как будто от прежнего твердого кола, торчащего в моем мозгу, теперь начали расползаться мерзкие отростки. Жутко.
Стоило Михаилу затронуть то, что он называл якорем, и они пришли в движение в моей голове, словно гадкие тоненькие лапки потревоженного насекомого. Не припомню ничего более отвратительного в жизни. А уж за последнее время я много чего пережила.
— Вот значит, как это происходит, — задумчиво пробурчал Уравнитель, хмурясь.
— А ты что, с принципом действия не знаком? — усмехнулась я.
Он открыл рот, явно собираясь ляпнуть что-то едкое, закрыл, дернул головой, нахмурился, скривился, потянул себя за бороду и только потом произнес, не глядя на меня:
