— А есть еще желающие взвалить на себя эту неподъемную обязанность?
— Пока нет.
— Их просто нет. — Новая волна глубинной вибрации, родившейся в его груди, перекинулась на мое тело, заставляя дрогнуть и сжаться что-то за моими ребрами.
— Какие мои годы, — подавила я хитрую улыбку.
— Пупс. Не беси, — Вот теперь открытое грозное взрыкивание.
— Я тебе не подхожу. Я не делюсь, — не впечатлившись, снова нагло дернула его за мохнатый хвост.
В наказание он потянул меня за волосы, наклоняя голову набок, и оставил на шее жгучий поцелуй-отметину. Там, где ее может увидеть каждый.
— Ага, предупрежден уже вроде, — буркнул, любуясь на дело губ своих.
— И что?
— Что "что"?
— Альфа, не беси, — вернула я ему его же фразу.
— А мне нравится, когда ты бесишься. У меня от этого встает, — бесстыдный толчок в мою поясницу в качестве подтверждения.
— Риэр. Три секунды побудь серьезным, — возмутилась я и тоже отомстила, просунув за спину руку и жестко сжав его сквозь джинсу.
Риэр шумно втянул заигравшими ноздрями воздух и сжал мою грудь одной рукой, а другой развернул к себе лицо, одаривая "ты сейчас доиграешься" взглядом. Я же подняла брови, дерзко ухмыляясь и давая понять, что жду ответа.
— Хорошо, серьезно, — недовольно хмурясь, поддался он. — Меня всегда дико вымораживает, когда бабы начинают проявлять собственнические замашки и позволяют себе думать, что могут в единоличное пользование подгрести. Но как-то вдруг понял, что мне странным образом охренеть как нравится все то же самое от тебя. Гребаный парадокс, но предлагаю тебе пока именно таким объяснением и удовольствоваться. Другого нет.
Нормально ли то, что после этих слов мне захотелось вскочить на стол и исполнить какой-нибудь совершенно непристойный первобытный танец собственного торжества? Нет, конечно, такого, как он, мне не одолеть, но в эту секунду было наплевать.
— То есть больше никакой толпы твоих подружек с секс-привилегиями? Ни старых, ни новых?
Господи, надо было видеть, как альфа кивнул. Будто у него все позвонки в шее заржавели, а мышцы судорогой свело, и делать это пришлось, едва ли не ломая себя. И, естественно, в долгу он не остался.
— То есть никаких больше походов в стрип-клубы, посторонних мужиков в твоей квартире, пьянок без меня, обжиманий на травке, так называемого дружеского общения, взглядов на сторону и даже, мать его, фантазий не обо мне. Ясно?
— Эй, у меня один пункт, а у тебя что-то многовато, — не всерьез возмутилась я.
— Поверь, в одном указанном тобой пункте очень много подпунктов.
Блин, а вот сейчас аж прям затошнило и приспичило ненадолго оказаться в другом месте.
— Насколько много?
— Ты не захочешь знать.
— Ну ты и с…
— Тш-ш-ш. Ты тоже тот еще подарок.
Так, Рори, вдох-выдох. Большие девочки должны уметь с таким справляться, если хотят наложить свои загребущие ручонки на такого, как Риэр. Одна девочка. Одна. И, между прочим, с его подачи. Как говорится, яростно плюсуем.
— Согласна, — решительно кивнула я, но тут же по-глупому замялась: — Почему? У меня есть право знать.
— Потому… — У альфы, очевидно, внезапно зачесался нос, и он уткнулся мне в волосы, настойчиво им потираясь, бухтя мне в затылок: — Потому что я понял, что хочу быть там, где ты. Больше нигде. Даже если придушить тебя охота временами. Не то чтобы я хочу этого хотеть, но имею что имею.
— Корявенькое признание. — Я улыбалась во весь рот. Как самая настоящая влюбленная дурочка скалилась, и ничего поделать с этим не выходило.
— Какое есть, — ворчливо ответил альфа.
— У меня условие. — Прямо почувствовала, как Риэр скривился. — Несложное. Если ты вдруг снова возжелаешь быть где-то еще, то скажешь это сам. Сразу.
— Хм-м… Это однажды может сработать не в моих интересах… но ладно, согласен.
Я глубоко вдохнула и, не скрываясь, облегченно выдохнула, ощущая, как с груди будто испарился здоровенный камень, мешавший делать это свободно.
— Ой, блин, ну хорош уже лизаться, — проныл Уравнитель, отрывая нас с Риэром от процесса скрепления достигнутой только что договоренности. — Вы уже на грани того, чтобы прямо тут на столе перепихнуться, а нам за ним есть вообще-то. Ну давайте же, озадачьтесь хоть посудой, а то вон эта ураганная парочка возвращается, и что-то лица у них нерадостные.
"Нерадостные" — это была еще очень смягченная характеристика. Исайтари буквально несся на нас, и его глаза почти искрили. Очевидно, их с Машей уединенное общение пошло как-то не так, потому что он рявкнул через плечо: "Черта с два ты это сделаешь"
— Ты. Почему я просто не придушил тебя, — прорычал полудемон, указывая на меня, а в следующее мгновение альфа перекрыл мне вид, хотя вот только что сидел на лавке за моей спиной, похотливо притираясь и тиская все, до чего доставал. А руки у него длинные, однако.
Господи, а Саю-то я что плохого сделала? И что со мной не так, если все мужики вокруг мечтают лишить меня жизни одинаковым способом? Почему не прибить, или утопить, или со скалы сбросить?
