Риэр никак не отреагировал на мое колкое замечание, да и я не ожидала же от него томного пробуждения, легкого завтрака в постель и признания, что я была неподражаема в своей страсти. Ну, разве что, может, хоть подобия улыбки, а не насмешливой ухмылки типа "чего я там не видел", когда я натягивала на голое тело халат. Или хотя бы притворно-заботливого "ты в порядке?", а не безразличного "быстрее шевелись" Да и ладно, переживу и без этих чрезмерных проявлений нежности. Сказать по правде, завтрак в постель у меня случился лишь однажды, в самом начале наших псевдо-отношений с Олежеком. Он притарабанил мне субботним утром в постель горелую глазунью из двух яиц и кофе, по вкусу больше похожий на смолу, чем реально шокировал меня. Впрочем, шок быстро прошел, когда он стал мямлить о том, что совершенно случайно вчера нарвался в торговом центре на распродажу каких-то супер-пупер крутых игр и как-то внезапно потратил на них всю свою зарплату и пожить нам придется на мою. Эх, я, лохушка наивная, тогда и правда поверила в неблагоприятное стечение искушающих обстоятельств для бедного парнишки с такими честными глазками. Дура идиотская. Надо было ему еще тогда пинка дать, пусть катился бы с лестницы. А яичницу его гадкую на башку скинуть и кофе заполировать.
— Пупс. Ты меня слушаешь вообще? — раздраженно окликнул меня Риэр, и я, моргнув, уставилась на него, стоявшего в углу кухни и недовольно взиравшего на меня.
— Слушаю, — ворчливо ответила, недоумевая от того, что степень моей стервозности быстро стала прогрессировать. Ну, а с другой стороны, мне так "везет" на мужиков в последнее время, что тут только два варианта: стать циничной и вечно огрызающейся язвой или терпеливо все сносящей овцой. Пушистое и кучерявое мне не нравилось никогда, так что вторая роль точно не для меня.
— Правило номер раз, — четко произнес альфа, концентрируя на себе мое внимание. — Хотя точнее будет назвать это законом единым и непреложным для всех оборотней вне зависимости от их происхождения. Мы НИКОГДА не рассказываем людям о своей сущности.
— Если так, то откуда все эти легенды, книжки, фильмы и байки? — недоверчиво усмехнулась я.
— Пофиг откуда, пупс. Но ты никогда никому не должна говорить, что больше не человек. Даже если сыщется какой-нибудь неудачник, в которого ты влюбишься до гроба, и его угораздит влюбиться в такую колючую заразу в ответ, ты никогда не сможешь сказать ему, что ты такое. В противном случае, если об этом узнают, наказанием будет смерть для обоих.
— Ладно, с этим понятно. Молчать о том, что я теперь могу превращаться в здоровую псину, тем более чем тут гордиться-то? — ответила и тут же в воображении возникла красочная картинка, как я появляюсь на каком-нибудь ток-шоу талантов на ТВ и в прямом эфире заявляю: "Привет, ребята, а я умею обрастать шерстью, бегать на четырех лапах и облаивать прохожих. Правда замечательный талант?" и тут же обращаюсь у всех на глазах. Вот фурор-то был бы.
— Пупс, сравнение с псами чрезвычайно травмирует нежную психику оборотней, — пристально глядя на меня, поправил Риэр. — Причем настолько, что травмировать могут тебя, да так, что прям насмерть. Поняла?
— Ясно, правило номер два: встречу оборотня — собакой не обзываться, ибо чревато, — послушно кивнула я.
— Нет. Правило номер два: увидишь или учуешь оборотня — переходи на другую сторону улицы, а еще лучше вообще вали оттуда как можно быстрее и дальше. Не пялься, не приближайся, не пытайся завести разговор. Но и не беги. Просто сделай вид, что не заметила, и уходи.
— Но почему? Мне казалось, в том клубе, куда ты меня водил, были оборотни и много.
— Верно, но тебе в такие места пока вход закрыт. До тех пор, пока ты не овладеешь контролем над оборотом и не освободишься от Лунного притяжения и к тому же не наберешь хоть первоначальный уровень силы, чтобы суметь защитить себя, соваться туда не смей. Там могут прикончить за дерзкий прямой взгляд, за длинный колючий язык, — альфа сделал красноречивую паузу, изгибая бровь с "да-да, это именно про тебя" видом, — да просто за то, что ты слабее и все вокруг способны это чувствовать. Ну или есть вариант быть захваченной и стать чьей-то секс-игрушкой или грушей для битья.
— Тебя послушать, так среди оборотней сплошь одни мрази, садисты и секс-маньяки, — нахмурившись, пробормотала я.
— А тебе случилось встретить других? — ухмыльнулся Риэр.
— Самоирония, да неужели? — деланно всплеснула я руками.
