— Не раскатывай на это губешки, пупс, — строго одернул меня альфа. — Здесь дело в другом. У каждой стаи есть территория, на которой царь и бог — тамошний альфа. Чаще всего это отдельно стоящие поселения, живут в них оборотни обособленно в своей среде. Там поддерживается установленный альфой порядок и жесткая иерархия. В большинстве случаев никакой беспредел и насилие не приветствуются, несладко приходится только новообращенным, которых берут в эту "семью", да и то только первое время. Если они выдерживают и приживаются, то все у них бывает хорошо. Но большие города являются ничейной землей, и обретаются здесь все те, кто по каким-либо причинам в стаях не ужился сам или был изгнан. Ничьей власти над этими праздно шатающимися нет, человеческим законам они также не особо следуют и моральными принципами чаще всего тоже не обременены. Главное жизненное правило у них — кто сильнее, тот и сверху. Сама делай выводы, что это за контингент и стоит ли тебе заводить с ними знакомство в надежде найти одного нормального парня среди сотен потенциально способных навредить тебе придурков.
— Почему сразу парня? — хмыкнула я, размышляя, однако, над услышанным.
— И то верно, после меня тебе разве что с девочками пробовать. Планка-то теперь высоковата, — нагло оскалился Риэр, и я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Нет, ну реально, если у этого мужика и была необыкновенно притягательная энергетика, то все ее действие он успешно мог рассеивать, ляпнув что-то такое. Но нет, вывести себя из равновесия я этому самодовольному индюку не позволю.
— Думаешь, перевернул мой мир этой ночью? — фыркнула, небрежно дернув плечом.
— Уверен, что пошатнул его изрядно, детка, — продолжил он довольно лыбиться.
Тьфу, как же хочется запустить сахарницей в его наглую физиономию. Но не стану доставлять ему удовольствие созерцать мой гнев, чего он, похоже, и добивается.
— Знаешь, не стоит переносить собственные незабываемые переживания на других, альфа, — отвернувшись, я водрузила турку на огонь. — Велика вероятность ошибиться.
— Точно, пупс, не забывай следовать этому правилу, и все у тебя будет прекрасно и без разочарований.
— Чтобы разочароваться, надо сначала очароваться. А это точно не про меня. И не про тебя.
— Вот и прекрасно. Но к слову и как вступление к третьему правилу: ты всегда можешь снова получить шанс запрыгнуть на эротический аттракцион имени меня, если будешь милой и попросишь об этом вежливо или предложишь в качестве расчета за предоставление убежища на время полнолуний.
— А мне нужно будет убежище? — удивилась я.
— Естественно, — фыркнул Риэр с "не тупи, детка" видом. — Пока ты не контролируешь оборот самостоятельно и зависишь от фаз Луны, безопасное место тебе просто жизненно необходимо.
— А просто так ты его, конечно, не предоставишь, — спросила, не скрывая язвительности, хотя уже знала ответ.
— С чего бы мне делать это? Часть моего бизнеса — это предоставление таким, как ты, места для оборота на моей территории в полнолуние и охрана, пока вы резвитесь в звериной форме, от всех угроз в обмен на денежные знаки или всевозможные услуги. С тобой, так и быть, сексуального характера.
— Неужто гарем свободных и независимых дамочек, поклоняющихся твоему члену, не в состоянии справиться с твоим темпераментом, и хочешь меня в него добавить?
Риэр помрачнел и недобро прищурился. Наклонившись, он уперся в край стола ладонями, нависая и вынуждая смотреть снизу вверх. В кухне вдруг будто резко похолодало.
— Знаешь, в чем проблема большинства баб? — презрительно искривив красиво… да в задницу… просто четко очерченные губы, процедил он.
— Просвети меня, — нарочно широко распахнула я глаза, готовая внимать истине.
— Вы вечно мните себя кем-то, у кого автоматически должны быть эксклюзивные права на мужика, с которым хоть разок переспали. Жадные, ревнивые и не готовые делиться, думаете, что осчастливливаете мужика, если позволяете себя трахнуть. Вместо того чтобы удовольствоваться фактом, что он делает это хорошо, быть за это благодарными и тем и ограничиться. Но нет же, вы эгоистичны и хотите, чтобы такое было только лично у вас и не перепадало никому больше. Наглые, желающие подгрести под себя все сучки.
С каждым словом он звучал все жестче и злее и под конец уже откровенно рычал.
— А чего это ты так взвился? — недоуменно и наиграно невинно похлопала я ресницами. — Не припомню, чтобы я сейчас претендовала на тебя частично или полностью, или вообще заявляла, что намерена спать с тобой еще хоть когда-то. Может, мы вернемся к обсуждению дальнейших правил, а свою пламенную речь о том, как тяжела твоя судьба сексуального альтруиста и как твоих лучших побуждений не ценят и не понимают те, на кого они направлены, толкнешь перед кем-нибудь другим?
Риэр наградил меня тяжелым, гневным взглядом и, шумно выдохнув, выпрямился, отступая от стола.
