И это тот самый момент истины, когда следует признать, что некоторые субъекты абсолютно не способны воспринять факт, что весь окружающий мир не вращается вокруг их персоны. Диагноз окончательный и корректировке не подлежит, даже путем нанесения серии тяжелых черепно-мозговых травм.
— Сказал мужик, только что пытавшийся осчастливить меня своим прибором насильно, — закатила я глаза, в душе уже признавая бесполезность данного спора.
— Да не явись этот Двоедушный, и через пару минут ты бы уже визжала и просила меня долбить тебя посильнее, — самодовольно ухмыльнулся Риэр. — Это первое. И второе — я твой альфа, и у меня есть право делать с тобой все, что захочу.
— А вот это нас и возвращает к тому вопросу, насколько мне никуда и никогда не упиралось наличие альфы, хозяина, господина и еще хрен знает кого с неограниченными правами на мою свободу и личную неприкосновенность, — я махнула рукой, поворачиваясь к Двоедушному.
— Его выбираешь? — от совсем-совсем недобрых ноток в голосе альфы у меня побежали мурашки по коже.
— Проблема, — указала я на него, а потом на Исайтари, — решение проблемы. Что тут неочевидного?
— Ну и дура, — рявкнул Риэр и понесся к выходу.
— Не такая уж и дура, если ты топаешь к двери, чтобы больше никогда не появиться, — последнее слово всегда должно быть за вами, особенно если получить за это не грозит.
— Да ты уже следующей ночью будешь крутиться в своей постели, скуля, что зря меня прогнала, — Риэр притормозил и оскалился в издевательской усмешке. — Через три дня станешь между ног натирать, мое имя повторяя, а через неделю названивать начнешь и просить заглянуть хоть на палочку чая.
— Нет, думаю я где-то на втором этапе куплю себе вибратор — и наступит мне счастье.
— Одинокая стервозная баба с вибратором — прямо жалкое зрелище, — возразил мерзавец, внезапно более хриплым голосом, чем раньше.
— Ну не скажи, — вставил свои пять копеек Исайтари.
— А по мне, самая что ни на есть счастливая женщина, — не смолчала я. — Размерчики в ассортименте. Партнер всегда готов, когда тебе надо, и не вякает, если ты не в настроении. Выслушивать его жалобы на жизнь и прочий мужицкий бред не надо. Стирать, готовить ему — тоже, знай батарейки меняй. Орать не станет, хоть во сколько домой явись, и даже если об стену его швыряй. По поводу тех же пресловутых исключительных прав и заморачиваться нечего, и ты всегда абсолютно точно знаешь, что его используешь, а не он тебя… Че-е-ерт. Да я прям сегодня за ним пойду, только секс-шопы откроются. Это же мечта.
— Идиотка, — рявкнул Риэр, и через мгновение шарахнул входной дверь со всей дури. Как бы не пришлось ее менять.
— Даже не представлял, как интересно понаблюдать за двумя взрослыми людьми, ведущими преисполненный глубоким и неоднозначным смыслом диалог, — ехидно заключил полудемон.
Как только "Элвис покинул здание", мой боевой дух и решимость стали стремительно испаряться. В присутствии такого безусловного раздражителя, каким являлся для меня Риэр, все казалось однозначным, а вот теперь я неуверенно покосилась на Исайтари. Такое чувство, что я превратилась в воздушный шарик, из которого быстро уходил воздух, и вот-вот превращусь в бесформенную тряпочку. А не пожалею ли я и правда о своей дерзости и остром языке? Может, окончательный разрыв с альфой не такая уж и чудная идея?
— Если есть желание побежать и вернуть любовничка, я тебя останавливать не стану. Твой выбор. Только давай определяйся побыстрее, — Двоедушный посмотрел на дорогущие часы на своем запястье.
— Читать чужие мысли — невежливо, — буркнула я.
— Я их и не читаю. Еще этого мне не хватало, — поморщился пренебрежительно он. — Чую эмоции, и этого достаточно. И ты же не считаешь неловким улавливать запах еды, которую готовят твои соседи, почему же я должен? Не моя вина, что я таким родился.
— Ну да. Извини, как-то это глупо с моей стороны. И вообще, все… это, — я неопределенно обвела рукой пространство своей квартиры, скисая все больше, — глупость.
— Не могу тут не согласиться, но в твое оправдание скажу, что никто не застрахован от совершения необдуманных действий под влиянием чувств. Это называется быть живым.
— Ой, да какие там чувства, — отмахнулась я с преувеличенной резкостью.
— А вот отрицать их наличие — совершенно неумно, девочка, — строго указал мне Исайтари, и мои щеки загорелись. — Если тебя как-то утешит, то большой пес ушел отсюда, тоже испытывая далеко не одну только злость на тебя. Ты его смущаешь и приводишь в смятение. И он от этого прямо из собственной шкуры готов выпрыгнуть.
— Ну и что это должно значить? — Эй, Рори, да хоть что. Риэр остается Риэром, и тебя ни при каком раскладе это не волнует.
— Да что угодно, — пожал плечами Двоедушный. — Будучи мужчиной, могу точно сказать тебе только одно: не рассчитывай, что на этом все между вами закончено. Такое на раз не перегорает.
— Да между нами ничего и не начиналось.
— Если тебе так удобнее думать, — с раздражающей невозмутимостью возразил полудемон.
— А как мне еще думать? У него новая баба на каждый день месяца и долбаная чистокровная невеста подрастает. Я…
