— Ты ни хрена не понимаешь, Аврора, — Еще одна рюмка закончила свое бренное существование, когда Маша эмоционально "поставила" ее на стол. Уже третья. — Речь идет об обычных женщинах, людях. А я уже почти шестьдесят лет как чертов оборотень. И почти столько же живу, покрытая печатями Сая с ног до головы, а значит, часть силы его демона уже стала моей.
— Дамы, чуть потише на эту тему, — наклонился к столу ошивавшийся поблизости Витрис, но девушка только небрежно отмахнулась от него.
— Знаешь, сколько во мне мощи? Если я от души чихну, тут целых стен не останется. Я могу жонглировать легковушками, почти не напрягаясь, и вмазать кому-нибудь даже автобусом при желании, — Она нарочно хлопнула по осколкам и продемонстрировала мне ладонь. — Любая рана заживает на раз. Отруби мне конечность, и она отрастет за пару дней.
Порезы на ее руке действительно затянулись, прежде чем кровь успела потечь как следует.
— Я молчала, пока не ощущала себя достаточно готовой, Аврора. Но время пришло. Я точно знаю, что могу справиться и с беременностью, и с родами. Я не умру.
— Возможно, Сай не разделяет твоей уверенности, потому что знает больше?
— Фигня, — категорично отмахнулась избранница Двоедушного. — Он просто вообще отказывается обсуждать эту тему. Совсем, понимаешь? Даже слышать меня не хочет и только талдычит свое "никогда-никогда". Гребаных столько лет подряд.
— Он боится тебя потерять. Тут мужика можно понять.
Вот же жиза. У кого-то нет никого, кто дорожил бы им хоть на грамм, а у кого-то этого через край, хоть захлебнись. Ну и где счастливый блеск в глазах Маши?
— Он в меня не верит. Эгоистичная скотина.
— Или не верит в собственную способность продолжить жить без тебя. — Вот на кой черт я настаиваю? Будто сильно в этом вопросе разбираюсь, ага.
— Ты должна сочувствовать мне. Не прекратишь его защищать — я тебя тресну, — ткнула в меня пальцем Маша, но испугаться у меня не получилось. На самом-то деле ей и не нужно мое осуждение поведения Исайтари. Ей нужен повод, чтобы простить его в очередной раз и вернуться.
— И я, скорее всего, помру на месте. Я его не защищаю, просто размышляю.
— Неправильно ты размышляешь, — насупилась девушка.
— Как умею. Что для тебя Сай?
— В смысле? — тут же напряглась она, будто почуяв вторжение на свою территорию. — Он — все. Абсолютно все.
— А от него ты ощущаешь то же самое?
— Аврора, если бы этого не было, я сдохла бы уже, потому что мои к нему чувства без полной отдачи порвали бы меня в клочья, — глаза Маши заблестели уже совсем не от действия алкоголя. — Если честно, я бы никому такой любви не пожелала. Не получай я от Сая с лихвой в ответ, это было бы бесконечной адской мукой.
— Ну вот и почему тогда ты не можешь понять его? Представь, что сейчас он захочет сделать нечто, от чего может погибнуть, пусть даже с самой минимальной вероятностью.
— Да я такой силы не знаю, что могла бы хоть немного навредить ему, — фыркнула Маша, но потом неожиданно зависла на несколько секунд, глядя в никуда, и передернулась всем телом. Щедро налив себе снова, она зажмурилась и проглотила коньяк так, будто хотела смыть явно посетившее ее видение.
— Просто на секундочку подумай, готова ли ты будешь терпеливо отнестись к тому, что он стал бы упорствовать в желании подвергнуть себя этой опасности, — не отстала я.
— Так, стоп, — рявкнула Маша и сунула мне в руку мою рюмку, облив пальцы. — А ну просто пей со мной.
— Ну и кто теперь не желает даже слушать хоть каких-то доводов? — усмехнулась я и ливанула в горло очередную порцию жидкой радости.
И вот с этого места дальнейшее было как-то смутно.
— Значит, прилюдно навешать пилюлей стриптизеру и трем охранникам, швыряя их, как кукол, — это для тебя нормальное субботнее времяпрепровождение? — Риэр порывисто сложил руки на груди и покачнулся с пятки на носок, будто едва сдерживался от того, чтобы не броситься вперед и не придушить меня.
— Стриптизеру? — Погоди-и-ите-ка, — Твою же… Но, вообще-то, он сам виноват.
Так… Как мы с Машей обнялись и порыдали опять от души над безвыходностью некоторых жизненных ситуаций — я помню. И даже тот смущающий сейчас факт, что призналась ей: не будь Риэр таким эпичным засранцем, я вполне могла бы в него втрескаться всерьез — припоминаю. А вот чья гениальная идея была отправиться попялиться на танцы голых мужиков, обмазанных маслом, хоть убейся — нет.
— И чем же он заслужил, что ты им пол в стрип-клубе основательно протерла? — с недоброй ухмылкой поинтересовался альфа, подступая поближе.
— Сделал мне непристойное предложение, — огрызнулась я и отползла к другой стороне кровати, одновременно мысленно с облегчением отмечая, что вся моя одежда при мне.
— Вот это неожиданность. Да как он посмел, мерзавец, — паясничая, закатил глаза Риэр, прижимая руку к сердцу. — В стрип-бары же ходят совсем не для этого. Туда же отправляются сплошь порядочные девушки в поисках большой и чистой любви на всю оставшуюся жизнь, да, пупс?
Я сочла за благо промолчать. Пусть сам с собой разговаривает, если ему так хочется.
