— Ну чего ты выперлась раньше? — "вежливо" поприветствовал меня рыжий.
— Да я как-то…
— Сядь уже.
Скрыть довольную улыбку не получилось, ну в разы же удобнее иметь личного водителя. Но спустя несколько минут пути Витек стал на меня странно коситься, морщась и принюхиваясь. Заерзал на сиденье, будто ему в штаны блох насыпали, а потом и вовсе открыл окно, высовывая в него постоянно лицо. А, между прочим, осень на улице, и далеко не тепло.
— У тебя похмелье? — поинтересовалась я.
Мы вчера не так много и выпили, и мне хоть бы что, но кто сказал, что он не продолжил где-то веселье чуть ли не до утра.
— Нет у меня никакого похмелья, — неожиданно грубо огрызнулся Витрис.
— Тогда что? От меня вроде не воняет, а ты носом крутишь, словно я в помоях искупалась.
— Не в помоях, гораздо хуже, — фыркнул рыжий, кажется, возвращая себе хорошее настроение. — У тебя овуляция начинается, Аврора. Так что, если ты не хочешь слушать от меня непристойные предложения ближайшие пару дней, придется добираться самой и никаких совместных ужинов. Уж прости.
— Учитывая твою общую жизненную позицию, подразумевающую отсутствие всяких обязательств, странно испытывать желание приставать к женщинам в опасном периоде, — прокомментировала, тоже для верности понюхав воздух.
— Просто женщины — это одно. Но у нас с тобой никакие последствия мне не грозят, а вот, сука, инстинкты орут послать всю эту дружескую хрень куда подальше и постараться забраться к тебе в трусы любым доступным способом. Аж слюни текут.
— Лишняя инфа между друзьями. Ладно, переживу, поезжу на общественном транспорте, — пожала я плечами, выбираясь у проходной, а Витрис стартанул с места, даже не сказав "Пока".
Следующим интересным моментом утра стало поведение моего нового шефа. Едва войдя в приемную, он привычно направился к моему столу, но в нескольких метрах остановился, постоял, будто анализируя что-то, а потом, буркнув приветствие, пошел к себе, делая крюк, чтобы обойти меня по дуге. Это что, печать так работает? Прямо интересненько. Продолжились странности и по пути домой. Парень с неприятным липким взглядом, быстро плюхнувшийся рядом в маршрутке, сразу же занервничал и взял и уступил свое место девушке, а оставшийся путь старательно смотрел куда угодно, только не на меня. Подросток, попытавшийся грубо оттолкнуть меня с тротуара, неожиданно оказался на заднице сам, без всякого моего участия. Кажись, жизнь-то налаживается, а, Рори?
Телефон оповестил о входящем сообщении, когда я уже заканчивала ужин в компании Барса.
Р: "Назревает очередной одинокий вечерок, плавно перетекающий в унылую ночку под аккомпанемент жужжания друга на батарейках?"
Вчера не наговорился, значит. Очень хотелось написать в ответ какую-нибудь колкость, но сегодня я решила побыть единственным из нас двоих взрослым человеком, поэтому забила.
Р: "Что, пупс, руки совсем заняты? Или остроумие отказало от сексуальной неудовлетворенности?"
— Зато у тебя оно, смотрю, прям через край, — ответила вслух и опять ничего не сделала.
Я успела перебраться с кружкой чая к телевизору и вдоволь наклацать пультом к тому времени, когда кое-кого подорвало снова.
Р: "Вот скажи, каким макаром должен выпендриться мужик, чтобы одна из таких несносных сучек, как ты, дала ему себя еще разок трахнуть?"
Я заморгала от удивления, не в силах понять: это очередная попытка оскорбить меня, или психованный альфа делает усилие по налаживанию между нами контакта в своей неповторимо-прибабахнутой манере. Да нет. Быть последнего не может.
Р: "Хотя постой. Я знаю. Придурок должен пообещать тебе быть верным, как гребаный лебедь. Так, пупс?"
Надо же, Риэр, видимо, поработал со словарем — другого объяснения употребления им слова "верный" у меня нет.
Я: "Не угадал. Для начала он мог бы запомнить мое имя и престать называть сучкой, стервой и тому подобным. Это могло бы сойти за первый шаг. Но не думаю, что у тебя получится это, даже если бы приложил адские усилия".
Р: "Кто сказал, что речь обо мне?"
Р: "Аврора".
Отвечать я не стала. А Риэр больше не писал. Ну вот и замечательно.
