В моей голове зародился настоящий смерч из горечи, обиды, разочарования, боли. Внезапно пришло понимание, что же на самом деле так раздражало меня в том жутком парфюме, которым заливался Витрис последние дни. Сквозь него все время пробивался запах вины, стыда, вот только я его постоянно игнорировала, слишком рассеянная и погруженная в иные переживания.
— Скажи хотя бы, что у тебя не было иного выхода, — бросила я в спину уходящему Витрису, но ответа не получила.
Щелчок замка на входной двери полоснул как по голым нервам, переключая всю мощь моих эмоций в одну — обиду, такую огромную, что она не умещалась в груди, будто все пространство за ребрами оказалось забито распирающими изнутри и не дающими вдохнуть камнями. Неосознанно я оперлась о стену, сглатывая болезненный ком и часто моргая.
— Ты же не собираешься сейчас из-за него разныться, а, пупс? — насмешка в голосе альфы мгновенно привела меня в чувство.
— Нет, а то тебя еще от радости пополам порвет, — огрызнулась я, отворачиваясь.
— Переживаешь за меня?
— Стены перекрашивать не хочу.
— Хватит стоять столбом, — насмешливо фыркнув, снова скомандовал альфа. — Собирай свои чертовы вещи, мы едем ко мне.
— С какой стати? — нахмурилась я.
— С такой, что я так сказал и у тебя нет другого варианта.
По правде, так и есть, но это чрезмерное довольство на наглой роже Риэра бесило и наводило на определенные мысли.
— А может… Может, это вы на пару с рыжим придумали нарочно, чтобы меня к тебе затащить? — прищурилась, отступая подальше.
— Сказала чрезвычайно скромная дамочка, заявлявшая, что это я страдаю чрезмерным самомнением, — закатил глаза альфа. — Не льсти себе, Аврора.
Аврора… опять… Так, сейчас не это важно.
— Тогда с чего это ты нарисовался так кстати? Пропадал не пойми где, а тут взял и выскочил с зубодробящей новостью, причем надо же, как вовремя.
— А ты скучала по мне? — ехидно поинтересовался Риэр, склонив голову набок и чуть поиграв правой бровью.
Я шокированно моргнула и даже тряхнула головой.
— Считала дни своей свободы и нарадоваться не могла. Отвечай, или я с места не сдвинусь, и ты черта с два меня заставишь.
Риэр поднял глаза к потолку, издав "как ты меня достала" вздох.
— Во-первых, я не пропадал, а занимался сбором информации и прочими важными делами. Не всем же только по стрип-клубам шататься, выискивая неудачников с полустоячими, чтобы перепихнуться. Но о твоей озабоченности и неразборчивости позже поговорим. — Ой, да чья бы, прости господи, мычала, — А во-вторых, и в главных… Если мой сраный братец хочет что-то заполучить, а у меня есть возможность его обломать, то хрена с два я этого не сделаю.
— Твой кто? — опешила я.
— Я велел тебе собираться, — отрезал альфа.
— Нет, погоди. Он тебе на вид в отцы годится. Насколько он старше?
— Он младше, и начни уже шевелиться, Аврора, — Риэр подошел ко мне и подцепил пальцем из ящика розовые стринги, похоже, собираясь этим смутить и сбить с мысли. Да размечтался.
Я не прекратила расспросы, но сумку из шкафа достала. Исключительно потому, что альфа назвал меня по имени. Дважды.
— Зачем нам ехать к тебе, и на кой я сдалась Видиду? — спросила, торопливо укладывая вещи, в то время как он плюхнулся на спину на мою кровать.
— А у тебя есть еще местечко надежное на примете к полнолунию, учитывая, что свое убежище рыжий засранец продал Видиду, и тебе светило туда войти, но черта с два выйти, не подчинившись. — Он понюхал мою подушку и, нисколько не скрываясь, поправил у себя в паху. Вот же скотина.
Стало опять бесконечно больно и обидно. Сколько мы с Витрисом времени-то вместе провели? Всего ничего, если подумать, но как-то я умудрилась к нему настолько привязаться, что его поступок ранил так глубоко.
— Ну почему? — пробормотала я одними губами, отвернувшись к комоду.
— Слушай, Витрис изначально был сломлен, очень давно, и такое полностью не проходит. Ему совершенно не вариант было выстоять под давлением. — Мне почудились странные нотки в голосе альфы, похожие… на сочувствие?
Я даже оглянулась на него, ловя на том, что он пялился на мою задницу и проводил при этом языком изнутри по нижней губе, будто смакуя отзвуки какого-то привкуса во рту. Риэр тут же засек, что я смотрела, и оскалился в злой ухмылке.
— Это я к тому, что ты уже заколебала пахнуть так, словно собираешься распустить нюни. Я бабских слез на дух не выношу.
Нет, реветь я не собиралась. Могла бы сорваться в первый момент, но сейчас он миновал, да и расклеиваться при свидетелях как-то не мое. Уж не при этом конкретном свидетеле точно.
— Ты все еще не сказал, какой интерес во мне твоему родственничку.
