Дальнейшие события запомнились не конкретными фактами, а собственными ощущениями. Помню темноту, голод, плач детей, духоту и запах потных тел. Мы слышали выстрелы, чувствовали тепло, словно повсюду бушевали пожары и поезд пробивался сквозь пламя. Порой стены нагревались настолько, что мы не прикасались к ним, боясь обжечься. Некоторым детям едва исполнилось четыре – совсем малыши! В вагоне с нами ехали двое Охранников, мужчина и женщина. Многие думают, Охранники из армии, а на самом деле они из Федерального агентства по чрезвычайным ситуациям. Я уверена, потому что помню их куртки с крупными желтыми буквами ФАЧС на спине. Почти вся папина родня жила в Новом Орлеане. Папа сам там вырос и именно оттуда ушел служить на флот. Так вот, он любил пошутить, что ФАЧС означает «Федеральное агентство чудовищных слухов». Не знаю, что случилось с той женщиной, а вот мужчина впоследствии стал главой семьи Чоу. Он женился на другой женщине-Охраннике, а после ее смерти – еще дважды. Одной из его жен была Мейзи Чоу, бабушка Старика Чоу.
Поезд не останавливался ни при каких обстоятельствах. Время от времени мы слышали громкое «бах!» – вагон вздрагивал, как лист на ветру, а поезд мчался дальше. Однажды женщина-Охранник ушла помогать в другой вагон и вернулась в слезах. «Наш вагон теперь последний!» – сказала она напарнику. Поезд собирали таким образом, чтобы при нападении прыгунов на вагон его можно было отцепить. Вот что означали те «бах!» – поезд постепенно терял свой хвост. Об участи пассажиров тех вагонов я и тогда думать не хотела, и сейчас не хочу, поэтому писать об этом больше не стану.
