Увидев Сару, Мар прижала палец к губам. Сара кивнула и устроилась рядом на стуле. Сэнди не преувеличивала: желтуха действительно прогрессировала. До болезни Гейб был крепышом – рядом с Мар вообще горой казался! – с широкими плечами, мускулистыми руками, созданными для физической работы, и большим, выпирающим из брюк животом. Настоящий здоровяк. Сара ни разу не видела его в Больнице, пока однажды он не пришел с жалобой на ломоту в спине и несварение. Гейб извинялся, словно считал боль признаком неподобающей мужчине слабости, а не сигналом тревоги. Опухоль печени Сара нащупала моментально и поняла: Гейбу не просто больно, а очень больно.
Сейчас, полгода спустя, прежний Гейб Кертис исчез, оставив вместо себя скелет, цепляющийся за жизнь одним усилием воли. Лицо, прежде круглое и румяное, как наливное яблоко, превратилось в неумелый скетч – сплошные острые углы и линии-морщины. Мар аккуратно стригла ему ногти и бороду, а потрескавшиеся губы смазывала мазью из широкогорлого пузырька, что стоял на тележке у кровати. Толку от мази было не больше, чем от укропного отвара.
Сара молча сидела рядом с Мар. Девушка уже поняла: порой жизнь обрывается слишком рано, а порой длится слишком долго. Вероятно, Гейб цеплялся за жизнь только из страха оставить Мар одну.
Через некоторое время девушка поднялась и поставила кружку с отваром на тележку.
– Если Гейб проснется, проследи, чтобы он это выпил! – попросила она Мар.
Измученная Мар не могла сдержать слез.
– Я сказала ему, все в порядке, он может уйти.
– Правильно сделала! – кивнула Сара, не сразу сообразив, о чем речь. – Порой именно такие слова нужны человеку.
– Дело в Джейкобе! Гейб не хочет оставлять Джейкоба. А я сказала, что мы справимся и он может уйти.
– Конечно, справитесь! – заверила Сара, чувствуя, как жалко звучат ее слова. – Уверена, Гейб это тоже знает!
– Он такой упрямый! Гейб, слышишь меня, Гейб? Почему ты постоянно упрямишься?! – Мар закрыла лицо руками и отчаянно разрыдалась.
Сара терпеливо ждала, понимая: боль Мар она облегчить не в силах. Горе – это комната без окон, в которую человек входит один, плотно закрыв за собой дверь. Все, что творится в этой комнате, вся боль, злоба и отчаяние от посторонних глаз скрыто и касается лишь самого горюющего.
– Извини, Сара! – наконец покачала головой Мар. – Не следовало мне распускаться в твоем присутствии.
– Все в порядке! Ничего страшного.
– Если Гейб проснется, скажу, что ты заглядывала, – сквозь слезы улыбнулась Мар. – Ты ведь всегда была его любимой медсестрой.
До Щитовой Сара добралась ближе к полуночи, неслышно открыла дверь и скользнула за порог. Элтон в неизменных наушниках крепко спал у пульта управления, но, едва хлопнула дверь, проснулся.
– Майкл?
– Это Сара.
Элтон снял наушники, повернулся к девушке и потянул носом.
– Чем это так пахнет?
– Рагу из кролика, но, увы, безнадежно остывшим.
– Ничего себе! – Элтон выпрямил спину и расправил плечи. – Ну, давай его сюда!
Девушка поставила горшок перед Элтоном, а он взял со стола грязную ложку.
– Хочешь – свет зажги.
– Может, не надо? Я темноту люблю.
– А мне так вообще все равно.
В слабом сиянии индикаторов Сара наблюдала, как ест Элтон. Зрелище завораживало: поднимет ложку и по идеальной траектории направит в раскрытый рот – каждое движение казалось воплощением рациональности, ни единого лишнего жеста.
– Ты смотришь на меня, – сказал Элтон.
– Извини… – Сара почувствовала, как заливается краской.
Элтон расправился с рагу и вытер рот тряпкой.
– Извиняться не за что. Для меня ты лучшее украшение нашей скромной Щитовой. Молодым красавицам вроде тебя разрешается наблюдать за мной сколько угодно.
Сара засмеялась – то ли от смущения, то ли потому, что не до конца верила Элтону.
– Ты же никогда меня не видел! С чего решил, что я красавица?
Элтон пожал плечами и закатил глаза, точно под набрякшими веками хранился образ Сары.
– По твоему голосу. По тому, как ты разговариваешь со мной и с Майклом, как за ним присматриваешь – все изумительно красиво, так может лишь по-настоящему красивая девушка.
– Я не чувствую себя красивой! – неожиданно для себя призналась Сара.
– Поверь старику Элтону, – негромко хохотнув, начал слепой, – обязательно найдется человек, который тебя полюбит.
От разговоров с Элтоном на душе всегда становилось легче. И дело было даже не в том, что он откровенно с ней заигрывал, просто пятидесятилетний слепец казался самым счастливым человеком в Колонии. Майкл точно подметил: из неполноценности слепота превратилась в «изюминку» Элтона.
– Я только что из Больницы…
– Ну, ты в своем репертуаре, – кивнул Элтон. – Вся в заботах о ближних! Ну и как дела у Гейба?
– Дела не очень. Выглядит ужасно… А бедная Мар переживает! Очень хочется помочь ему по-настоящему, а не как сейчас!
– Что-то человеку по силам, что-то нет. Время Гейба пришло, а ты сделала все, что могла!
– Все, что могла, но явно недостаточно!
– Достаточно не бывает никогда! – Элтон нащупал наушники и протянул Саре. – Раз ты принесла мне рагу, я тоже сделаю сюрприз. Вот, послушай, настроение точно поднимется!
