В погоню отправили пятерых: Гейлин как старший ехал впереди, следом – Эмили Даррелл и Дейл Левин, а замыкали колонну Ходд Гринберг и Корт Рамирес. «Впервые командую отрядом за пределами Колонии, и кого мне дали в подчинение? – беззвучно сетовал Гейлин. – Идиота Дейла, шестнадцатилетнюю девчонку и еще двоих, которые даже в Охране не служат! Глупое, бесполезное, никчемное задание!» Гейлин вздохнул так тяжело, что Эмили Даррелл спросила, в чем дело. За исключением Дейла, она единственная во всей Охране вызвалась участвовать в погоне и первой предложила свою кандидатуру. «Небось что-то доказать хочет!» – решил Гейлин, а вслух сказал, мол, все в порядке, не бери в голову.
Они почти проехали Баннинг, и Гейлин в кои веки радовался, что не способен разглядеть детали «живописного» городского пейзажа. Впрочем, ему вполне хватало придорожных видов: осевшие в песок здания и жареные мумии – надо же, как на солнце подрумянились! – пугали до колик. И это без пикировщиков, которые наверняка ошивались неподалеку. «У вас один выстрел. Вирусоносители нападают сверху», – вдалбливают будущим Охранникам с восьмилетнего возраста. И никто из инструкторов не признается, что это чушь собачья. Нападет пикировщик на Гейлина Страусса – все, песенка спета. «Интересно, больно будет? – гадал Гейлин. – Да, наверное, очень!»
Как ни печально, произошедшие события означали конец брака с Маусами. «Почему я понял это лишь сейчас?!» – недоумевал Гейлин. Нет, понимал он и раньше, но упорно отказывался верить. Гейлин не сомневался, что любил Маус, любит и будет любить всегда. И ее, и ребенка, даром что чужого! Ребенок – это счастье, даже для человека, который вот-вот ослепнет. Гейлин искренне надеялся, что Маус с малышом в порядке. А еще, что при встрече – если им суждено встретиться – ему хватит мужества это сказать: «Надеюсь, вы оба в порядке».
К въезду на Восточное шоссе они приблизились двумя колоннами. С каждой секундой затылок Гейлина ныл все сильнее и вряд ли только из-за удара Алиши. Зрение стремительно ухудшалось, перед глазами плясали цветные крапинки. Господи, только тошноты не хватало!
Погруженный в раздумья, Гейлин незаметно для себя въехал на Восточное шоссе и остановился глотнуть воды из фляги. Судя по силе ветра, турбины совсем близко… Хотелось одного – добраться до станции, упасть на койку и закрыть глаза. Пляшущие цветные крапинки превратились в снегопад, который полностью заслонял обзор. Дело плохо, он ехать дальше не может, отряду нужен новый командир. Гейлин повернулся к скакавшему следом Дейлу:
– Слушай, я тут…
Левин исчез!
Гейлин огляделся по сторонам: никого. Ни всадников, ни лошадей – казалось, гигантская рука смела его отряд с лица земли. Во рту стало горько от желчи.
– Ребята! – опасливо позвал Гейлин.
Тут из-под эстакады послышался необычный, мягкий треск, словно рвали сырую бумагу или чистили сочный апельсин.
В Джошуа-вэлли беглецы добрались уже под вечер и, едва разыскали пожарное депо, солнце село. Приземистое квадратное здание с бетонной крышей и покосившимися дверями, подпертыми цементными блоками, притаилось на западной окраине города. Холлис повел их к черному ходу, где среди высоких сорняков стоял огромный бак с водой. Нагретая солнцем вода пахла землей и ржавчиной. Все вдоволь напились и смочили волосы. Питер в жизни не думал, что теплая вода может быть такой вкусной.
Пока остальные ждали в тени депо, Холлис с Калебом выломали доски, которыми была забита дверь черного хода. Один толчок – дверь, скрипя ржавыми пружинами, распахнулась и из депо пахнуло теплым, как человеческое дыхание, воздухом.
– Подождите! – подняв винтовку, велел Холлис и исчез за дверью. Его шаги гулким эхом разносились по пустому депо. Почему-то Питер совершенно не беспокоился: они обязательно здесь заночуют, после такой долгой дороги иначе и быть не может! – Все в порядке! – вернувшись, объявил Холлис. – Там жарковато, но вполне терпимо.
Один за другим путники вошли в просторное помещение с высокими потолками. «Гараж!» – догадался Питер. Выбитые окна заложили все теми же бетонными блоками, оставив наверху щелку для вентиляции. В воздухе пахло пылью и лошадьми, у стен лежали разнообразные строительные принадлежности: мешки с сухим цементом, пластмассовые емкости, облепленные чем-то серым, тачка, цепи и мотки веревки. Отсеки, где некогда стояли машины, приспособили под стойла, соорудив перегородки. Кое-где на крюках висела сбруя. Деревянная лестница вдоль дальней стены поднималась в никуда: второй этаж отсутствовал.
– Койки в подсобке, – объявил Холлис, нагнулся и наполнил лампу бледно-золотистой жидкостью из пластиковой канистры. Запах Питер узнал сразу: это не самогон, не спирт, а керосин. – Есть кухня и ванна – в общем, все удобства, только вода из бака, а на печке заглушка.
– А с дверью что? – спросила Алиша, после того как завела кобылу внутрь.
Холлис чиркнул спичкой, поправил фитиль и вручил лампу Маусами.
