Полицейское управление Рэндалла располагалось в цокольном этаже. Видя, что похитители настроены мирно, Керк не надел на них наручники. Все четверо быстро обогнули здание и спустились в комнату с низким потолком, парой металлических столов, оружейным шкафом, полным обрезов, и картотечными шкафами вдоль стен. Свет проникал в высокие окна, облепленные прошлогодними листьями. Керк нащупал выключатель. Офис пустовал: секретарь появлялась не раньше восьми, а сам шериф… Заместитель понятия не имел, где его искать, лишь предположил, что «шериф где-то катается».
– Если честно, я не представляю, как оформить арест, – признался Керк. – Лучше шефа по рации вызову! Эй, а вы в камере подождать согласны? У нас всего одна, мы в ней старые коробки храним, но вам, надеюсь, места хватит.
Брэд согласился, тогда Керк отвел их с Дойлом к камере, отпер дверь и запустил.
– Я тоже хочу в камеру! – заявила Эми.
– Вот так похищение! – недоуменно нахмурился Керк. – В жизни ни о чем подобном не слышал!
– Все в порядке! – заверил Уолгаст. – Пусть со мной подождет.
Керк задумался.
– Ладно, пусть ждет в камере, по крайней мере до приезда моего шурина.
– А кто ваш шурин?
– Джон Прайс, местный шериф.
Керк вызвал зятя. Минут через десять подъехал мужчина в форме цвета хаки и направился прямо к камере. Шериф Рэндалла был по-юношески сухопар, а вот ростом не вышел, даже с учетом ковбойских сапог на каблуках, сшитых, по мнению Уолгаста, из какого-то модного материала – кожи ящерицы или шкуры пони. Очевидно, шериф Прайс носил их, чтобы казаться выше.
– Черт подери! – изумленно прогудел шериф. Он стоял, уперев руки в бока, и смотрел на задержанных. На подбородке белел клочок бумаги: вероятно, Прайс брился в спешке и порезался. – Так вы, ребята, из ФБР?
– Точно!
– Ну и дурдом! – Шериф повернулся к Керку. – А почему девочка в камере?
– Сама попросилась.
– Керк, нельзя же ребенка в камеру сажать! Этих двоих ты зарегистрировал?
– Решил тебя дождаться.
– Знаешь, Керк, тебе нужно всерьез поработать над повышением самооценки! – раздраженно проговорил шериф. – Сколько раз мы это обсуждали! Ты чересчур фамильярничаешь с Луэнн и остальными, вот они и зарываются! – Заместитель молчал, и Прайс сменил тему: – Пожалуй, стоит в полицию штата позвонить. Они же обыскались эту девочку! Эй, малышка, ты как, в норме?
Эми, сидевшая на бетонной скамье рядом с Уолгастом, коротко кивнула.
– Она сама к нему попросилась, – повторил Керк.
– Плевать мне, что она попросилась! – Шериф достал ключ и открыл камеру. – Пойдем, малышка! – позвал он и протянул Эми руку. – В тюрьме детям не место. Я колы тебе куплю! Керк, позвони Мэвис и скажи, что она нам срочно нужна!
Когда агенты остались вдвоем, развалившийся на скамье Дойл в изнеможении запрокинул голову и зажмурился.
– Боже милостивый! – простонал он. – Я что, на съемку «Зеленых просторов» попал?
Прошло около получаса. Из соседней комнаты доносились голоса Керка и Прайса, которые спорили, что делать и куда звонить в первую очередь. В полицию штата? Окружному прокурору? Пока официально даже арест не оформили. Впрочем, спешить было некуда, формальности могли подождать. Уолгаст услышал, как открылась дверь и с Эми заговорила какая-то женщина: «Ты настоящая куколка! Как зовут твоего кролика? Любишь мороженое? Через пару минут откроется магазин, если хочешь, я сбегаю и куплю». В принципе, все это он предвидел еще в полумраке автомойки, когда сидел в «тахо» рядом с Дойлом и решил сдаться. О содеянном Уолгаст нисколько не жалел. Наоборот, радовался, а камера, первая из, вероятно, многих в его жизни, казалась чуть ли не уютной. Интересно, у Энтони Картера тоже возникали подобные ощущения? Он тоже говорил себе: «Вот такой теперь будет моя жизнь»?
К камере подошел Прайс с ключом в руках.
– Сюда едет полиция штата, – раскачиваясь на каблуках, объявил шериф. – Судя по тому, что я слышал, вы, ребята, осиное гнездо разворошили! – Он просунул сквозь прутья наручники. – Думаю, вы умеете ими пользоваться.
Дойл с Уолгастом надели друг другу наручники, Прайс открыл камеру и повел их в свой кабинет. Эми сидела за столом секретаря на складном металлическом стуле, держала на коленях рюкзачок и ела мороженое. Рядом устроилась пожилая женщина в зеленом брючном костюме и показывала девочке новую раскраску.
– Это мой папа! – объявила Эми.
– Этот дядя? – Женщина удивленно взглянула на Уолгаста. У нее были темные, старательно нарисованные брови и копна жестких, цвета воронова крыла, волос – парик. – Этот дядя – твой папа? – переспросила она.
– Не обращайте внимания, – покачал головой Уолгаст.
– Это мой папа! – строго, даже с укоризной повторила Эми. – Папочка, нам нужно идти. Сейчас же!
Прайс достал дактилоскопический набор, а Керк готовил фотоаппарат и специальную фоновую заставку.
– О чем это она? – поинтересовался Прайс.
– А-а, долгая история! – отмахнулся Уолгаст.
– Скорее, папочка, пойдем отсюда!
Уолгаст услышал, как открывается входная дверь. Женщина обернулась.
– Чем могу помочь?
– Доброе утро! – ответил мужчина, голос которого показался Уолгасту знакомым.
