Шериф только-только собрался погрузить пальцы арестованного в дактилоскопический порошок. Мельком глянув на Дойла, Брэд сразу догадался, в чем дело.
– Это управление местной полиции? – церемонно уточнил Ричардс. – Привет-привет! Ба, неужели все пушки настоящие? Тут же целый арсенал! Сейчас я вам кое-что покажу!
Уолгаст повернулся и увидел, как Ричардс стреляет женщине в лоб. Выстрел был всего один, с близкого расстояния, а длинный цилиндр глушителя превратил его в хлопок. Женщина качнулась, парик съехал набок, глаза от ужаса стали совсем круглыми. На грязный пол потекла тонкая струйка крови. Руки женщины взметнулись, а через секунду повисли безжизненными плетями.
– Упс, пардон! – поморщился Ричардс и обошел вокруг стола. Комната наполнилась резким запахом пороха. Прайс с Керком от страха разинули рты и словно примерзли к месту. Или, пожалуй, дело было не в страхе, а в недоумении – оба чувствовали себя героями фильма с совершенно нелогичным сценарием. – Так… – Ричардс прицелился. – Стоим и не двигаемся. Вот молодцы! – Он хладнокровно застрелил обоих.
Никто из троих даже не пошевелился. Убийство напоминало замедленное кино, хотя было совершено за считаные секунды. Уолгаст взглянул на мертвую женщину, потом на тела Прайса и Керка. Как удивительна смерть! Как абсолютна, непоправима и самодостаточна! Эми не сводила глаз с лица убитой: когда грянул выстрел, их разделяло лишь несколько футов. Рот несчастной открылся, будто она собиралась заговорить, по лбу струилась кровь, заливала глубокие морщины, растекалась, как река по долине. В руках Эми таяло недоеденное мороженое, вероятно, оно таяло и во рту, обволакивая язык молочной сладостью. «Ну вот, теперь вкус мороженого у Эми будет ассоциироваться с трагедией», – неожиданно подумал Уолгаст.
– Мать вашу, вы застрелили их, застрелили! – заголосил Дойл.
Прайс упал рядом со своим столом. Ричардс проворно опустился возле него на колени, достал ключ от наручников, швырнул Уолгасту, а потом вяло махнул пистолетом Дойлу, который косился на оружейный шкаф.
– Даже не думай! – предупредил Ричардс, и Дойл сник.
– Вы же не пристрелите нас? – освободив руки, спросил Уолгаст.
– Не сейчас.
Эми заплакала, подавилась воздухом и заикала. Уолгаст передал ключи Дойлу и прижал девочку к себе. Она казалась такой слабой, испуганной, сломленной.
– Тише, маленькая, тише, тише! – Ничего другого Брэд придумать не смог.
– Все это очень трогательно, – заявил Ричардс, вручая Дойлу розовый рюкзачок Эми. – Если мы не уйдем сейчас же, мне придется снова стрелять, причем много, а я с утра уже настрелялся!
Уолгаст вспомнил придорожный ресторан: неужели там все тоже перебиты? Перепуганная Эми плакала и икала – от ее слез рубашка Брэда промокла насквозь.
– Господи, она же ребенок!
– Почему все повторяют это как заведенные? – недовольно переспросил Ричардс и указал пистолетом в сторону двери. – Вперед!
Освещенный утренним солнцем «тахо» стоял на подъездной аллее рядом с машиной Прайса. Ричардс усадил Дойла за руль, Уолгаста – рядом, а сам устроился сзади вместе с Эми. Уолгаст чувствовал себя абсолютно беспомощным: столько мучился, столько раз поступался собственными принципами, а сейчас вынужден повиноваться. Они покинули город и оказались в открытом поле, где ждал вертолет с обтекаемым черным корпусом без опознавательных знаков. Стоило подъехать – широкие лопасти пропеллера ожили. Вдали послышался вой сирен, с каждой секундой звучавший все ближе.
– Быстрее! – скомандовал Ричардс и махнул пистолетом. Едва они поднялись по трапу, вертолет взлетел. Уолгаст крепко прижимал к себе Эми. Реальность напоминала транс или сон, ужасный, отвратительный сон: Брэд бессильно наблюдал, как у него отнимают самое дорогое. Этот сон ему снился и раньше, этот кошмар, в котором Уолгаст хотел, но никак не мог умереть.
Вертолет резко развернулся; в иллюминаторах мелькнуло поле, а у его кромки – несущийся вперед кортеж из девяти патрульных машин. Сидевший в кабине Ричардс ткнул в лобовое стекло и что-то сказал пилоту. Вертолет развернулся в другую сторону и неподвижно завис над полем. Патрульные машины отделяло от «тахо» лишь несколько сотен ярдов. Ричардс знаком велел Уолгасту надеть наушники и приказал:
– Смотри!
Ответить Брэд не успел. Мелькнула ослепительная вспышка, и вертолет сотряс мощный удар. Уолгаст схватил Эми за плечи и прижал к себе, а, когда снова выглянул в иллюминатор, от «тахо» осталась лишь дымящаяся яма, в которой бы легко уместился целый особняк. Наушники вибрировали от хохота Ричардса. Вертолет снова развернулся, набрал скорость так стремительно, что пассажиров прижало к сиденьям, и полетел прочь.
