— Ты наверняка слышал, что я делаю с подачками, — проговорила она, принимая пакет.
— Раздаёте нуждающимся, — кивнул я. — Но это не подачка. Это новогодний подарок от чистого сердца.
Не удержавшись, она заглянула в бумажный пакет. А затем, прижала его к груди.
— Хорошо, мальчик. Спасибо. Я возьму его.
Она сунула руку в карман пальто и достала оттуда пару варежек.
— Возьми и ты мой подарок, — мама протянула их мне. — Нить плотная, защитит руки от ветра.
Воспоминания ударили по мне, будто раскат грома по ушам. Я замер, а перед глазами всплывали картины из прошлого.
Мама всегда любила вязать. Игрушки, варежки, шарфы. Что-то раздавала нуждающимся, но лучшие свои творения дарила мне и папе. Я смотрел на красивый силуэт фрегата, украшавший варежки, на разноцветные контуры вокруг него, на солнце и облака.
Слишком много деталей.
Раньше так детально мама создавала вещи лишь для членов своей семьи.
Проклятье! Какой же ветер сегодня соленный, слёзы выбивает!
— Благодарю, — я склонил голову.
А затем, сняв белые форменные перчатки Академии, надел варежки. Приятное, тёплое и нежное полотно…
Раздери меня мегалодон! Я будто бы снова Леон Джонсон!
Мама улыбнулась.
— Как я и думала, нарушение Устава Академии тебя не остановит. С новым годом, мальчик.
— С новым годом, ма… Мадам Джонсон.
— Позволь старушке дать тебе совет. Наплюй на слухи, недоверие и глупость. Идиотов вокруг предостаточно.
— Так и делаю, — хмыкнул я.
Несколько секунд она смотрела на меня, скептически приподняв бровь, а затем неожиданно резко спросила:
— К чему ты стремишься, мальчик?
— Открыть Восьмое Море! — не задумываясь ответил точно так же, как Леон Джонсон в последние годы своей жизни.
Мама довольно улыбнулась.
Я же мысленно добавил:
«Но сперва — отомстить Бари и вернуть Лудестию».
Иногда мне кажется, что в столовой Академии мы проводим больше времени, чем на лекциях. С одной стороны, ничего в этом предосудительного и нет, молодым организмам требуется много и полноценно питаться, чтобы расти здоровыми и крепкими — как говорил один мой старый знакомый: «Все дороги ведут пожрать». Ну а с другой стороны, где ещё как не в столовой увидишь всё многообразие повадок будущих морских офицеров — эдакая визуализация офицерского бестиария.
Здоровенный бритоголовый парень, на мускулистом теле которого красный камзол Академии едва ли не трещал по швам, замер с подносом в руках.
— Э? — просипел он, глядя сверху вниз на другого курсанта — самовлюблённого юношу с пшеничными усиками.
— Не «экай» мне тут, Берг! — бросил юноша. — Чай, не в портовом кабаке для вонючей матросни.
— У тебя какие-то проблемы с вонючей матроснёй? —склонил набок громадную бритую голову Роджер Берг.
— Нет у меня никаких проблем! Подвинься! Дай пройти!
Юноша толкнул бугая локтем… но разве пёрышко может легко сдвинуть гору?
— Ты нарываешься, да? — скривился юноша, с трудом устоявший на ногах. — Позабыл, где твоё место, матрос⁈
— Если у тебя есть ко мне претензии… — Берг нахмурился и, хмыкнув, выплюнул: — Юный господин. То я готов принять вызов когда угодно.
— Больно надо мне тратить на тебя время, хмырь! — юноша фыркнул и всё-таки обошёл Роджера стороной. Стараясь не оборачиваться и всем своим видом демонстрируя превосходство «юный господин» пошёл вон из столовой.
Громила Берг проводил его пустым взглядом и сел за одиночный столик.
— Курсант Берг всё никак не найдёт себе друзей, — с толикой сочувствия в голосе прокомментировала увиденное Марси и сделала глоток компота из стакана.
— Некоторые люди предпочитают одиночество, — осторожно заметил Шон, размешивая в чашке с кофе сахар.
— Вряд ли это про Курсанта Берга. С другой стороны, он сам виноват, что не умеет нормально общаться с людьми. Помните ведь, что он нам тогда ляпнул, когда мы его позвали за свой стол⁈ — от сочувствия в голосе юной дель Ромберг не осталось и следа.
— «Богатенькие детишки сбились в компашку, в которой мне не место», — усмехнувшись, процитировал я. — Это же было давно.
— С тех пор Берг не особо изменился, — фыркнула Марси.
— Разве что честно драться с ним на территории Академии перестали, — негромко добавил Шон.
Наш друг-художник как-то незаметно проникся сочувствием к Бергу, этому способствовало то, что как-то раз Берг рыкнул на одного курсанта, который подкалывал Шона в коридоре.
— А не честно? — оживилась девушка. — Не на территории Академии?
— От Лёши Савельева слышал, что толпой его проучить во время увольнительных иногда пытаются, — неуверенно проговорил Шон.
— И как? Успешно? — продолжила допрос Марси.
— Вероятно, обе стороны несут потери.
Посверлив Шона взглядом, Марси махнула рукой:
— К чертям морским. Пусть сами разбираются.
— Да уж, а ты, оказывается, злопамятная, — хохотнул я, откусывая эклер. М-м-м с начинкой из свекольного краба! Сытно, сладко и все кишки на пару дней прокрасит.
