Первым ожидаемо рванула буровая. Вначале раздался стремительно набирающий силу треск, затем оглушительный скрежет и грохот, словно рвалась и расходилась на огромной территории ткань земли. Огненный столб взметнулся на высоту десятков метров, попутно взметая за собой сотни тонн почвы.
Феерическая картина кружащихся на небывалой высоте мощных деревьев, объятых пламенем, взлетающих и падающих каменных глыб, подпрыгивающих под напором вырывающегося газа, горящей звездными искрами земли, поднятой в воздух.
С первым прорывом напряжение недр немного ослабло, что дало небольшую передышку работающим людям. В какой-то момент, не тратя сил на убеждение очередного упрямого водителя, не желавшего ни выезжать за пределы опасной зоны, ни оставлять машину, мы с Юной просто переместили его на внешнюю границу долины. И неожиданно здесь нос к носу столкнулись с Андреем, руководившим группами хранителей на этом участке.
Изможденный, помятый, наверняка, как и все мы, спавший лишь урывками в последние несколько дней, он показался мне совсем другим человеком. Настоящим ученым, занимающийся делом на пределе возможностей. Хранители рассредоточились по периметру долины, оставив в ее центре пятерку сильнейших. Перед ними стояла задача перераспределения потоков. Объединив силы, не позволяя им вырваться за пределы территории, и в то же время, успокаивая, разводя и предохраняя от случайных преждевременных выбросов внутри котловины, они замыкали их на себя, ожидая завершения эвакуации. Воздух вокруг них искрил и проскакивал небольшими молниями, ощутимо потрескивая от напряжения. Никто не знал, сколько времени это продлится. Андрей разрывался, мотаясь от группы к группе, не отрывая трубки от уха, пытаясь корректировать работу множества людей.
Как ни удивлен он был нашим появлением, только пристально посмотрел на меня, не отрываясь от разговора. Видимо, совсем вымотался, если даже на нас не отреагировал. Пока водитель озирался и протирал глаза, силясь понять, что произошло и как он здесь очутился, я втолковала ему, что его ждут внизу в штабе. Пусть идет, водители наверняка обрадуются свеженькому человеку на смену.
А мы поспешили закончить последние завершающие дела, после которых останется только ждать развития событий. И они не заставили себя ждать. Освобождение средней каверны от содержимого повлекло за собой катастрофическое усиление давления из недр котловины в сторону освобождающегося пространства. Оно было вполне осязаемым, ощутимым каждой клеточкой, кричащей о непоправимом бедствии. На десятки километров вперед по направлению к ярко пылающему факелу первого разлома устремились дрожащие от напряжения потоки, сметая по пути все преграды, разрывая недра земли, как легкую ткань и выкидывая на всем протяжении огненные протуберанцы, пунктиром обозначающие направление движения внутренних сил от полости к полости.
Я видела, видела все это до самой последней точки! В одно мгновение природа замерла и затихла, не слышно было ни пения птиц, ни шелеста деревьев. Только страшный треск и гул израненной земли, выплескивавшей свою боль немыслимыми импульсами гудящей смеси огня, земли, камня, леса. В считанные минуты расширяющаяся трещина достигла средней каверны. И здесь, не имея больше сил сдерживаться, она раскрылась огромной рваной раной, выпустившей из себя скопившееся за долгий период напряжение. Она изливалась раскаленными потоками, выкидывала огненные языки пылающих газов, присыпала округу пеплом горящих вокруг лесов, можно подумать, намеренно избавляясь от всего лишнего.
Не могу сказать, сколько это продолжалось. В голове билась одна мысль – хорошо, что оттуда успели вывести всех людей. Пока еще мало кто представлял себе истинный размер катастрофы. Хотя служба тушения пожаров уже начала работу в окрестных лесах, не давая заполыхать тайге.
Подземное давление внутри котловины, где мы находились, понизилось, сбросив лишнее через раскрытую перемычку в соседнюю полость. Выбросов наружу не ожидалось, но нарастающее напряжение не отпускало и безостановочно вопило об опасности.
Я впервые попала в горячую точку и с огромным трудом сдерживала себя, чтобы не убежать, не исчезнуть из этого ужаса. Мысли путались. Словно поглаженные против шерсти, по всему телу зашевелились волоски. Воздух вокруг потяжелел, потемнел и, казалось, напитался сыростью, противными мурашками расползающейся по коже.
Усилием воли сбросив панический липкий страх и вытаскивая слабеющий голос разума из клубка спутанных, скачущих в хаотичном движении мыслей, я смогла передать Данилычу просьбу о срочной эвакуации последней пятерки хранителей и окинула взглядом всю котловину.
Не успели!
Я оцепенела от открывшейся трагической картины. Окрестные хребты будто из пучины медленно всплывали над долиной, прорывая ее полотно в разных местах, вспарывая его острыми вершинами и сминая некрасивыми складками, заворачивающими внутрь целые поляны. Даже стоящий на склоне небольшой поселок аккуратно накрылся перевернутым пластом грунта, как куском дерна, словно и не было его никогда.
