Несколько минут понадобилось на то, чтобы наш пятачок опустел. Хранители с изумлением и отчаянно скрываемым страхом следили за последовательным исчезновением своих друзей, понимая, что следующая очередь за ними. Также, как и оказавшиеся вне пределов долины, с радостными криками встречали каждого прибывающего. Некоторое время после появления четвертого члена группы они растерянно озирались в надежде увидеть руководителя и непонятно как оказавшуюся рядом с ними девочку. Но переброска закончилась. Тут только они вспомнили про средства связи и начали вызывать транспорт. В первую очередь за руководителем.
Оставшись наедине, мы с Андреем недолго изучали друг друга. Каким-то шестым или уже седьмым чувством я поняла, что время пришло – сейчас, или никогда.
- Андрей Владимирович, я могу рассчитывать на Ваше молчание? Хотелось бы многое Вам рассказать, но это не предназначено для широкого круга. И Вам не будет дано право его расширить.
- Мне уже все равно. Хочешь – расскажи. Не хочешь – не надо. И да, обещаю, никто никогда не услышит ни слова из того, что ты мне расскажешь, или что покажешь. Маша, я не дурак, я все понимаю. Жаль, теперь уже поздно, но все же, прости. За эти несколько минут я понял больше, чем за все предыдущие годы.
Он закрыл глаза. Я чувствовала, что нужно спешить. Жизнь уходила из него, и мы оба это знали. Я взяла его за руку, добавляя сил, а Юна, не довольствуясь данным словом, быстро ставила запрет на распространение любой информации, касающейся нас. Это он сейчас считает, что не жилец, кто его знает, как он запоет через неделю-другую. Когда девушка закончила, я спросила его еще раз.
- Мне придется кое-что сделать, но это будет возможно при условии, что из всех объяснений для вас возможно только «не знаю, был без памяти».
Андрей кивнул, и мы занялись его травмой. Не в пример моим младенческим потугам, когда я лечила членов своей семьи, процесс занял всего несколько минут. С поддержкой Юны я даже не потеряла сил.
Снова почувствовав движение потоков, Андрей замер, затем попытался рвануться, чтобы встать, но почувствовав, что его крепко держат, расслабился и прикрыл глаза, из которых к вискам скатывались слезы.
- Тссс… успокойтесь, все хорошо. Сейчас нас заберут отсюда. Не дергайтесь, пусть на носилках вывезут. Шок у вас, просто руки-ноги отказали, никакого перелома. – Я тихонько говорила и говорила, поглаживая его руку одной рукой, а другую он крепко сжал пальцами.
- Прости, девочка, я перед тобой в вечном долгу. – Выговорил он, не открывая глаз.
- О! Кажется, за нами! Не двигайтесь.
Вертолет завис над нашими головами, едва не скинув нас с вершины утеса воздушным потоком, выкинул лестницу, и два человека ловко спустились по ней, принимая следующий за ними груз. Быстро разложили носилки, бережно переместили на них Андрея и прицепили к спущенному тросу.
вертолет улетел, чтобы через полчаса вернуться за нами.
Длившееся бесконечные часы напряжение отпускало, разжимая свои тиски. Где-то еще полыхала тайга, гудели и выли пробоины в кавернах, взметались вверх огненные протуберанцы, вздыхала и жаловалась Планета, затягивая, залечивая свои раны.
А здесь вповалку сидели и лежали спасатели, хранители и просто случайные помощники, отдавшие свои силы борьбе со стихией.
* * *
Эпилог
Солнечный диск спрятался за кронами деревьев и прорывался сквозь молодую листву отдельными угасающими лучами. С некоторых пор я полюбила эти часы, затишье перед всплеском вечерней зари, закатное солнце, отдающее свой последний свет готовящейся ко сну природе.
Сегодня мне исполнилось шестнадцать лет.
Я сидела одна на любимой с младенчества террасе и мысленно перебирала в голове события прошедших лет, словно подводила итоги очередному этапу в своей жизни.
Моя родная нянюшка, дорогая мамочка, милая Оленька, родила недавно четвертого сорванца. С завидным упорством она отказывалась узнавать заранее пол ребенка, надеясь, что именно в этот раз будет девочка. И, получив очередного сына, эта выстраданная пара, Алексей с Ольгой, не собирались останавливаться, в надежде родить долгожданную девочку. Дед смеялся, заявляя, что так скоро наберется полный взвод. Мальчишки росли под неустанным руководством своей строгой мамы – бессменного директора уже знаменитой экспериментальной школы для одаренных детей. Алексей, как и прежде, мотался с объекта на объект, но уже подумывал о смене должности и все чаще задерживался в семье, каждый раз огорчаясь, когда вынужден был покидать свой уютный очаг.
Ванька вырос в обаятельнейшего молодого человека, рассудительного и уравновешенного, копия папы по внешности и мамы по характеру. Новых способностей и талантов он не проявил, но уже сейчас настолько виртуозно общался с земной фауной, что его неоднократно приглашали в разные уголки планеты на «переговоры» с особо ценными представителями животного мира в наиболее сложных случаях. Его страстной мечтой и навязчивой идеей стало открытие собственного заповедника. Только вот не определился пока, фауна какой климатической зоны его интересует в первую очередь.
