Его младшие братья появились друг за другом спустя восемь лет после его рождения. Совершенно обычные, как и положено в семье с обычными родителями, мальчики были счастливы среди любящих людей. Они росли вдвоем, неразлучные, проказливые и безмерно всеми любимые. И вот теперь появился кто-то еще, кого лелеют больше, чем их. И дети притихли, впервые предоставленные сами себе. Им еще только предстоит уяснить, что не все в жизни устроено только для них, и не всегда их персоны будут стоять на первом месте.
Митя… Совсем взрослый ребенок. В свои двадцать лет он был пониже меня ростом, по-юношески тонким и гибким, с доверчивым и почти всегда изумленным взглядом распахнутых карих глаз. И, как в детстве, где бы он ни появлялся, он мгновенно становился центром притяжения, вокруг которого крутилось все.
Татьяна незаметно для нас сошлась с Василием и однажды перебралась в его домик, наводя уют уже в собственном гнездышке. Но не забывала и нас, по-привычке уделяя внимание работе по дому.
Вера давно покинула наш дом. Ко всеобщей радости, она вышла замуж и, наконец, смогла прижать к себе собственного ребенка. Первое время после ее ухода все в доме шло наперекосяк, но и это уладилось. Кухню прочно оккупировала бабушка, Маргарита Львовна, а место домоправительницы заняла молодая энергичная женщина, быстро вошедшая в курс дела, так как имела соответствующий опыт.
Деятельный, еще очень крепкий дед, по договоренности с Алексеем, построил себе дом в глубине усадьбы, и они с бабушкой жили рядом, в пятнадцати минутах прогулки по саду, в собственном, уже третьем по счету, доме.
Братья Вадим и Антон, ведущие специалисты отделения проводников в нашей школе и университете, по-прежнему неугомонные и любопытные, успевали и преподавать, и вести научный отдел, и мотаться по экспедициям и горячим точкам.
Валера блестяще окончил школу, затем университет, и отбыл на родину, к любимым дельфинам. Но наши совместные путешествия по глобусу не могли не оставить след в его чистой душе. Он «заболел» странствиями. И несколько раз в год непременно уезжал в новое место, новую страну, новую точку на земном шаре, откуда он возвращался окрыленный и счастливый. А с недавнего времени он путешествовал вместе со своей молодой женой, так же, как и он, навсегда заболевшей дальними странами.
Свадьба Данилыча с Олесей прошла почти в штатном порядке спустя два месяца после памятного события двенадцатилетней давности. Отношения их были восприняты как вполне естественное, само собой разумеющееся явление. Никогда ни у кого и мысли не возникло, что они могут быть не рядом. Это один из немногих случаев, когда все вокруг видят и знают – эти люди созданы друг для друга. Поэтому, несмотря на те трагические события, приведшие к их встрече, я благодарю высшие силы за такой чудесный подарок горячо любимому мною человеку, единственному в своем роде, знающему обо мне все. Кроме, конечно, Юны, которая на сегодняшний день стала мне ближе сестры.
Еще одна интереснейшая личность – Андрей Владимирович. Он до сих пор с Катей, и относится к ней теперь с глубочайшим уважением. А Катя, уже далеко не юная, тем не менее так же стройная и удивительно красивая молодая женщина, по-прежнему безоговорочно любит его. Ее не смущает ни его внешний вид с иссеченным шрамами лицом и телом, ни добровольный уход из Института и переезд на Курилы, ее родину.
После памятного трагического случая он категорически отверг помощь Маши в удалении внешних последствий травмы, решительно заявив, что все это лишь малая плата за его безрассудные действия в молодости. И теперь уже он должен ходить с благородной сединой и шрамами, чтобы каждый взгляд в зеркало, мог напомнить ему, как следует поступить в том или ином случае. Седина, допустим, в его светлой шевелюре не очень выделялась, а вот лицо потеряло смазливую привлекательность и напоминало суровую мертвенно бледную маску. Но изменившаяся внешность не умалила его авторитета в Институте, напротив, придала его облику ореол загадки. Теперь он появлялся здесь только по значимым событиям, и его приезд сам становился особым случаем, к которому привязывали проведение Советов, конференций и важнейших встреч. И ему было чем поделиться с коллегами. Теперь его все больше привлекала истинная природа Планеты, ее загадки и открытия. Он близко сошелся с Трофимом Семеновичем, дядей Катюши, и даже перенял у него некоторые знания. А над шаманом Семенычем, также, как и над Владиславом Эдуардовичем, время, казалось, было уже не властно. По крайней мере, до сих пор они были активны, энергичны и готовы в любое время к любым действиям.
Тихо-мирно мы похоронили Марию Павловну, мою тезку и единственную ниточку, соединявшую нашу Оленьку с детством. Ее родные, к сожалению, появились уже после похорон, так и не дав ей возможности увидеться перед последней чертой.
