Еще раз оглядев наставника, напряженно крутившего в руках карандаш, я поняла, что сейчас, пожалуй, не самое подходящее время беседовать о моих опасениях. Что ж… Пусть пока все идет своим чередом.
- Иван Данилович, но папы дома нет, и он, неизвестно, когда будет.
- Вот и сочиняю ответку, – буркнул он, отодвигая от себя бумагу, – надеюсь, до конца года удастся отвертеться.
В дверь негромко постучались, и, после ответного «да-да, войдите», она медленно открылась и на пороге возникла девушка. Данилыч поднял голову, приподнялся с кресла, опершись руками на стол, и изумленно уставился на это чудо. Юна, а это была именно она, так же плавно прикрыла за собой дверь и, неслышно ступая по ковровой дорожке, села в кресло напротив меня. Потом королевским жестом показала наставнику, чтобы он сел на место и кокетливо спросила, стрельнув глазами совсем как обычная девчонка.
- Не помешала?
- Нет-нет, что Вы! – не отрывая взгляда от ее лица, поспешно ответил он, опускаясь на кресло и жадно всматриваясь в лицо своего божества, будто хотел запомнить навсегда его каждую черточку.
Девушка помедлила, позволяя насладиться впечатлением, и с улыбкой продолжила.
- Иван Данилович, я хотела бы ответить на Ваши вопросы чуть позже, а сейчас нужно определиться, как мы обойдемся с Советом.
- То есть… мы… А что мы можем? – быстро сориентировался он – и что Вы предложите?
- Это не я буду предлагать, – она перевела взгляд на меня – вот наш инициатор. Но я могу подсказать, в зависимости от того, чего вы хотите добиться.
- Я хочу спокойно подрасти, чтобы меня не таскали, не выясняли, не трогали. Устала уже в этом детском обличье. Приходится соответствовать… - я подняла глаза и посмотрела на обоих по очереди. – И все же хочу чему-то учиться, а не просто так расти сама с собой.
- Иван Данилович? – Юна вопросительно посмотрела в глаза все еще не вполне пришедшего в себя мужчины, отчего он смутился и поспешил с ответом.
- По большому счету, у Института не может быть к нам претензий. Дети переходят под контроль Совета не ранее семи лет. Бывают, конечно исключения. Боюсь, некоторые лица заинтересованы в том, чтобы начать наблюдать за Машей уже сейчас. – Он немного помолчал, собираясь с мыслями. – Значит, необходимо убедить Совет в обратном. А для этого постараться не слишком афишировать Машины способности. По сути, никто в Совете, кроме Андрея, не видел, не присутствовал, не может подтвердить.
- А случай с Катей? – напряглась я.
- С Катей сложность лишь в том, что она подопечная Андрея. А в остальном … Ничего нового, стрессовая ситуация, спонтанный выброс. Что и откуда, никто не знает. То ли Катя перестаралась, нарвавшись на природную защиту, то ли еще что. То же самой и с мальчиками. Никто не может точно сказать, что произошло. Хуже, что силы Машины видны будут членам совета, и неизвестно как они к этому отнесутся.
Мы с Юной переглянулись и засмеялись.
- Что в этом смешного? Хорошо бы, как ожерелье, снял-надел. А тут…
Он подозрительно посмотрел на нас, двух хихикающих девчонок, перевел глаза с одной на другую, затем, прищурившись, стал пристально вглядываться в меня и вдруг побледнел.
- Маша! Юна! Что вы натворили!? – он вскочил с кресла, обогнул стол и упал на колени рядом со мной, хватая меня за руки и поднимая на ноги. – Зачем?
- Что зачем? – испугалась я.
- Успокойтесь, Иван Данилович. Машина сила при ней. Просто мы поставили экран, то есть закрыли ее от всех. Пусть теперь Совет попробует определить, что там есть. – Юна рассмеялась уже громче – Если уж Вы не увидели, значит все хорошо. Как вам наша идея?
Данилыч лихорадочно, все еще трясущимися руками, ощупывал меня и бормотал себе под нос.
- Напугали, ох напугали озорницы! Разве ж можно так, без предупреждения. А вы уверены, что силы при ней? Маша, детка, покажи что-нибудь. Успокой меня, старого.
- Ох, Иван Данилович! Хватит уж старика из себя строить. Мы то знаем, сколько тебе лет. – Я посмотрела на девушку, ища поддержки, и думала, как бы нам его убедить, что все в порядке.
Идея пришла мгновенно, но я не уверена была, что наставник одобрит это и мысленно обратилась к подруге, давно уже ставшей не просто отвлеченным персонажем, как было вначале, а, по-настоящему, близким человеком.
- Юна, а мы можем восстановить цвет волос Данилычу? Он же совсем молодой. Только…
- Никаких только, он сам в душе огорчается, не думаю, что будет расстроен этим. Давай, омолаживай – она прыснула и тут же сделала серьезное лицо.
Не воспринимая нашего мысленного диалога, мужчина недоуменно пожал плечами, удивляясь нашим переглядкам и смешкам. А я смотрела на его шевелюру, на глазах меняющую цвет с белого на темно-русый, и все шире открывала глаза, да и рот тоже.
- Что не так? – Встревоженно провел он по волосам, по лицу, словно проверяя, все ли на месте. – Маша, что ты на мне такого увидела?
- Данилыч, – просипела я севшим вдруг голосом – у тебя зеркало есть?
Я впервые так наглядно видела возможности Юны, а она сидела как ни в чем ни бывало.
